ФЕСТИВАЛЬ  SKIF: стране нужна жесть и лирика

Как водится на последних SKIFах, в первую ночь 16-го по счету фестиваля все внимание на себя взял один хедлайнер - вернувшаяся спустя семь лет в Петербург (и чуть меньшее время - на сцену вообще) группа Psychic TV во главе с Дженезисом Пи-Орриджем (Genesis P-Orridge). На него и пришла основная часть публики, тогда как на следующий вечер (воскресенье было отдано кинопросмотрам) большинство зрителей, очевидно, выбрало стояние в музейных очередях - ведь на то и придумана Ночь Музеев.

PTV начали и поставили точку каверами на Hawkwind - «Silver Machine» и «Hurry On Sundown». А между ними уместились, по большей части, лирические номера. Порой тяжелые, но любовные: свежая «Alien Sky», древняя рождественская «White Nights», каверы на «Maggot Brain» Funkadelic и «Mother Sky» Can. И самая важная композиция - бесконечная «Thank You», где, в частности, поется: «Никто раньше не говорил, что они меня любят, никто не говорил, что я красивый, теперь я живу с этим, теперь мне придется жить с этим». В этих безумно простых словах (и простой музыке) видишь великую правду, особенно когда ее поет застрявший между гендерными ролями, а точнее - между собой и ушедшей в мир иной любимой Леди Джей (чей портрет, наряди с портретами Пи-Орриджа, постоянно трансформируются на экране). Стоит превративший хирургию в искусство пожилой тяжеловесный мужчина с женской грудью, в джинсах и растянутой футболке - и декларирует то, под чем можно только подписаться. PTV сейчас - это начало 70-х, жесткая психоделика, никаких открытий, их гитарист играет, как Эдди Хейзел (Eddie Hazel) и Джими Хендрикс (Jimi Hendrix), но от его соло в «Thank You» начинаешь рыдать, потому что внезапно струны начинают говорить на понятном тебе языке.

Жаль, что в то же самое время в фойе играют Ned Hoper, которые уже заслужили большую сцену: петербургский квинтет записал, собравшись силами, сразу три альбома, и заставил заново поверить в российский пост-рок. NH за год научились адекватно звучать на любой клубной площадке. Их композиции не лишились кинематографического флера - им бы выступить на следующий день перед The Kilimanjaro Dark Jazz Ensemble...

Омско-невский деятель андерграундной электроники Боровик Ералаш - а точнее он и напарник - устраивают музыкальный дестрой, ожидаемый и поэтому клевый. Заранее знаешь, что будут нелепые костюмы из чего попало (особенно впечатляет шкура и коробки на головах), что фрагменты будут идти совершенно нелогично, что хардкор - это музыка теперь исключительно электронная. Но в том, что все детали воспринимаются как части органичного перфоманса, наверное, есть свой элемент крутизны.

Ночью завладевают битмейкеры. Сначала порцию абстрактного хип-хопа выдают поляки Napszyklat. Продолжают англичане и россияне. Причем, слушая новую звезду Ninja Tune, Slugabed, задаешься, в первую очередь, вопросом, чем же он лучше русских коллег. Да, кажется, ничем - просто он еще умеет танцевать под чиптюн, нанизанный над разрушительные хип-хоп-сэмплы и переходящие в арт-роковые запилы под даб, прыгая перед ноутбуком. Идущий вслед за ним Astronaft любитель советских синтов кажется на его фоне несколько академичным, хотя по музыке - оба одинаково хороши.

Вторая ночь стала короче на три группы: панк-дискотеке Kap Bambino не дали визу, а у разработчиков самодельных инструментов Hoquets кто-то заболел, как и у нойз-рокового дуэта Madlene's Sax Trip.

В результате случившихся отмен дуэт uSSSy оказался на большой сцене. Зрителей к тому момент осталось немного, но именно им повезло послушать новые треки москвичей. После занятнейшего альбома «UD», начиненном ориентальными мотивами, музыканты стали играть еще более восточную музыку - переделанная под восточный лады баритон-гитара выдает арт-металлические риффы Средней Азии, а ударные заменяют целый спектр перкуссии. И все это на фоне гор и языков пламени. Абсолютно затягивающие композиции, при всей сложности - певучие и тревожные.

До них еще далеко, вечер начинается с расширенной концертной версии датского дуэта A Key Is A Key - два основных вокалиста, меняющиеся гитарами, подбирающие с пола деревянные духовые, вроде свирелей, а позади них - барабанщик, гитарист, тубист и саксофонист. Медленно, экономно, душевно, грустно, даже как-то по-нашему. Но слушать их некогда - на основной сцене собрались участники Chrome Hoof. И жахнули метала. Под диско-ритмы. Получилась дискотека для Вагнера и Джорджа Клинтона (George Clinton) - дым, блестящие космические костюмы, скоростные тремоло на басу, неожиданные выплески клавишных и духовых мелодий, чернокожая вокалистка. В какой-то момент остался только метал - натуральный, с ревом и визгом вместо вокала. В итоге на задних рядах кто-то стал настукивать ритм на джембе, что очень хорошо дополняет картину. А закончили Chrome Hoof и вовсе композицией для одной ритм-секции.

Тяжелые записи, в целом, определяли ночь. Их играли и эксцентричные барселонцы ZA!, на саундчеке подпевшие Gorillaz из колонок, начавшие сет с соло на трубе, а потом перешедшие к воплям и прыжкам. И норвежцы Next Life, поддерживавшие дестрой видеорядом. И даже их земляк Эйвид Орсет (Eivind Aarset) со своим The Sonic Codex Orchestra порой уходил от тихий степей в горящие.

У The Kilimanjaro Dark Jazz Ensemble четыре ноутбука на пятерых (исключение стал тромбонист). Они, безусловно, кинематографическая группа - на экране идут в постоянной расфокусировке черно-белые сюжеты, ритм - искаженные эффектами биты. Бас трудно распознать, инструменты сэмплируются в реальном времени. Даже нойзовый хаос в отдельных кусках - организованный. Порой Шарлотт Сегарра (Charlotte Cegarra) отходит от компьютера и поет - в эти моменты оркестр напоминает переснятый на 8 миллиметров ранний Mum. А в самые жесткие времена - оттененный трип-хопом монреальский пост-рок в самых мрачных тонах. По сути, наверное, электронный дум. Может, времена настали такие, черно-белые?