Merit HEMMINGSON  Не стреляйте в органиста

Вышедший несколько лет назад сборник лучших композиций 75-летней шведской органистки Мерит Хеммингсон (Merit Hemmingson) озаглавили "Queen of Swedish Hammond Folk Groove", и это тот случай, когда каждое слово оказывается на своём месте.

Во-первых, хаммонд-орган, один из ключевых инструментов для всех видов рок-музыки рубежа 1960-70-х годов: хард-рокеры любили его звонкий, вибрирующий звук в верхних октавах, позволявший солировать поверх жёстких гитарных риффов, а апологеты психоделической музыки неровно дышали к утробному гулу, который хаммонд давал в низком регистре – идеальное звуковое воплощение мрачновато-фантастических сюжетов вроде сошествия в преисподнюю. Хеммингсон открыла для себя этот инструмент не сразу (в своём первом джаз-бэнде она играла на обыкновенном фортепиано), но, единожды познав его возможности, уже не оглядывалась назад – и даже сейчас, для московского концерта, попросила раздобыть себе электроорган Nord, который успешнее прочих современных клавишных эмулирует классическое хаммонд-звучание. Отношения с инструментом каждый мастер игры на нём выстраивает по-своему: например, один из главных виртуозов 1960-70-х, Кит Эмерсон (Keith Emerson) из группы Emerson Lake & Palmer, общался с ним в экспансивной, авторитарной манере, стремился как будто бы подчинить орган собственной воле; дело заканчивалось втыканием в хаммонд кухонных ножей прямо промеж клавиш – инструмент издавал жалобный скрежет и сдавался на волю победителя. Мерит Хеммингсон обращается с ним совсем иначе – воркует, по-девичьи шепчется, словно поверяя ему свои секреты, и орган отвечает ей взаимностью: урчит, как довольный кот, отзывается на её нежное туше нежной россыпью повисающих в пространстве звуков.

Во-вторых, фолк: у Мерит немало произведений собственного сочинения, но её визитная карточка – это мелодии и ритмы скандинавского фольклора, которые в свежих обработках записаны на альбомах начала 1970-х, таких как "Huvva", "Trollskog" и "Bergtagen". В этом она плоть от плоти своей эпохи: интерес к национальным музыкальным традициям в то время вышел за рамки локальных фолк-ривайвлов и был широко подхвачен поп-культурой в её психоделическом изводе. Сказался, во-первых, присущий психоделии неоруссоизм – общее стремление уйти от цивилизации, слиться воедино с природой и обрести таким образом некую новую естественность; а с другой стороны, так любимый ею сказочно-фантастический флёр – народные мифы и легенды здесь приходились как нельзя кстати. Поэтому и в Швеции великое множество исполнителей, причисляемых ныне к психоделическому и прогрессивному року, вовсю взаимодействовали с родным фольклором: от Arbete och Fritid до Samla Mammas Manna и от Kebnekaise до Älgarnas Trädgård (чей единственный легендарный альбом 1972 года назывался "Будущее – это призрачный корабль, бросивший якорь в прошлом"; фраза, которую можно было бы сделать девизом всего движения). Так или иначе, Мерит Хеммингсон была в каком-то смысле последовательнее остальных – ведь она взяла за основу не просто некое абстрактное звучание шведской народной музыки, а вполне конкретные фолк-стандарты, которым её изобретательные аранжировки давали новую жизнь. Неудивительно, что в годы оны Мерит со своей группой нередко были хедлайнерами грандиозных хиппистских оупен-эйров по всей Скандинавии – сохранилась даже видеозапись, на которой они играют одну из своих самых известных композиций, "Емтландский свадебный марш", на неком норвежском фестивале.

В-третьих, грув: в отличие от многих коллег по шведской сцене 1970-х, Мерит Хеммингсон никогда не была подростком-хиппи, она принадлежала к другому поколению. Мерит родилась в 1940 году, бывала на концертах Майлза Дэвиса в США, училась играть на клавишных у Джо Завинула и до поры до времени мыслила себя джазовой пианисткой. Контркультурная революция психоделической эпохи, как и было сказано, не обошла её стороной – более того, заворожила и заманила в свои сети; тем не менее, впитанное в юности джазовое чувство ритма – тот самый грув! – было уже не изжить. Поэтому бойкий, упругий, джазовый и фанковый ритм – одна из немногих постоянных величин в её музыке, а на классических альбомах ей подыгрывал весь цвет скандинавского джаз-рока той эпохи, включая флейтиста Бьорна Джейсона Линда, выдающегося фьюжн-гитариста Янне Шаффера и группу Made in Sweden в полном составе. Сейчас Хеммингсон по той же самой причине ездит на гастроли в компании барабанщика (в Москве эту роль исполнит Ула Хультгрен, сотрудничавший с Ане Брун, группами Koop и First Aid Kit). Партии всех прочих инструментов она с лёгкостью компенсирует блистательной игрой на хаммонд-органе, но без живого ритма эта музыка просто не смогла бы существовать.

Ну и наконец, слово "королева". Достаточно посмотреть на Мерит Хеммингсон, чтобы понять, что оно здесь уместно как нигде: высокая, прямая, с ниспадающими белыми волосами – самая настоящая снежная королева. Но чёрт с ней, с внешностью, в конце-то концов – главное, что и в своей карьере Хеммингсон неизменно ставила себя по-королевски. Конечно, 1960-е окончательно эмансипировали в популярной музыке женский пол – гендерное неравенство осталось позади. И тем не менее, много ли вы знаете, например, чисто женских джазовых ансамблей? Её квинтет Merit & her Girl Stars, гастролировавший по Швеции в середине 1960-х, именно таковым и был. Много ли женщин-бэндлидеров было в те годы и много ли вообще женских имён дошло до нас оттуда, если не считать звёздных вокалисток? Справедливости ради, Хеммингсон тоже пела – но редко и "бессловесно", используя голос как музыкальный инструмент, а не средство для передачи текста; по преимуществу же её патентованные фолк-джазовые переложения оставались полностью инструментальными. Своей группой – то есть набором волосатых и бородатых мужиков числом от четырёх до полутора десятков – Мерит властно руководила со своего королевского места: табуретки перед хаммонд-органом.

Так что да – королева шведского органного фолк-грува. По-русски звучит несколько неказисто – но по-другому, пожалуй, и не скажешь.

Merit Hemmingson
Москва, China-Town-Cafe
25 мая, 20:00