АКЦИЯ  Москвичи услышали голоса с Тибета

Всего с тремя концертами в Москве побывали представители уникальной, древней и почти вымершей тибетской культуры - поющие служители из монастыря Гьюдмед.

Всего с тремя концертами в Москве побывали представители уникальной, древней и почти вымершей тибетской культуры - поющие буддийские служители из монастыря Гьюдмед.
Гьюдмед - это, с одной стороны, величайший монастырь Тибета, а с другой - крупный университет. Его история таинственна и трагична.

Монастырь Гьюдмед был основан в 1433 году в столице Земли Снегов, Лхасе, и с тех самых пор в нем хранятся и передаются от наставника к ученику сокровенные практики и священные искусства тибетских монахов. Гьюдмед не растерял своих тайн даже после всех бед, которые обрушились на тибетские монастыри. В 1959 году, с началом массовых притеснений верующих тибетцев, сто пятьдесят монахов покинули Тибет вслед за своим духовным лидером Далай-ламой XIV и, по его благословению, воссоздали монастырь на юге Индии.

В Тибете было разрушено более шести тысяч монастырей, а Гьюдмед продолжает хранить древнюю философию - философию цельности Вселенной и служения всему живому. Гьюдмедские монахи ездят со своими духовными практиками и ритуалами по всему миру.
В Москве они уже бывали. Может, кто-то помнит, как они возводили песочную мандалу в Московском музее современного искусства и демонстрировали свое уникальное пение в театре Анатолия Васильева во время Театральной олимпиады. Тогда их 'концерт' вызвал такой ажиотаж, что монахи аж задумались о единстве тибетских и российских корней. И, конечно, согласились приехать к нам еще раз. На их выступления ходит, как правило, публика посвященная. Тем не менее перед началом концерта в культурном центре 'Москвич' 'верховный' монах не преминул напомнить: 'Тибетская культура тесно связана с духовностью - любовью и состраданием. Это то, что мы должны донести до каждого. Я надеюсь, вы не ожидаете от нас каких-то чудес - что мы тут будем летать или что-то такое...'.

Публика дружно замахала руками: можете не летать (хотя все знают, что вы и это умеете) - лишь бы пели. Надо сказать, пение монахов Гьюдмеда действительно уникально: из всех тибетских монастырей всего два (!) используют технику обертонного пения. Обертонное пение позволяет каждому певцу извлекать несколько нот одновременно. "Тибетскому ламе Шерабу Сенге в пророческом сне был явлен удивительный голос, - говорится в легенде. - Этот голос немыслимым образом сочетал в себе низкие гортанные звуки, схожие с рычанием тигра или раскатами грома, и нежные ноты мелодичного пения юной девушки". Точнее и не скажешь.

Петь "гьюдмедцы" учатся пятнадцать лет. А потом уходят в горы - для уединенной практики или идут в мир - нести знания и мудрость - как эти монахи.
Сцена "театра" украшена разноцветными флажками и кисточками, как на детских праздниках: тибетцы считают, что полнота красок символизирует многоцветие и радость мира. Шесть монахов-певцов в бордово-желтых балдахинах садятся на коврик друг против друга и начинают: то ли петь, то ли медитировать.

Вы когда-нибудь слышали обертонное пение? В нем есть что-то носовое, но больше - горлового и гортанного. Сначала тихие, как будто откуда-то из-под земли, звуки переходят один в другой - плавно, почти перетекая. Басы нарастают до гула, очень странного для шести человек, - но никак не до крика: как раз в этот момент ты понимаешь, что кричат люди совершенно другими органами. Потом звуки переливаются через самое себя и стекаются в единый унисон. В этот стройный, ритмичный рык втесняются колокольчики...

Сами монахи свое пение считают именно медитацией. Просто так они не поют - исключительно с практической пользой: например, для приношения хвалы миру, для призывания сил на доброе дело или для освящения храма. В каждой мантре один и тот же ритмический рисунок - все эти рыканья, гортанные хрипения и нежнейшие напевы - повторяются несколько раз, по кругу. Успокаивают, убаюкивают: Даже самый внимательный слушатель начинает спать с открытыми глазами.

"Удалось вздремнуть?" - интересуется "ведущий" монах по заключении первой части "концерта". Не заснувшая часть зала смеется. А он и не думал шутить: "Жалко, если не удалось! в следующей части мы будем играть на очень громких инструментах, поспать не получится!".
Однако оказалось, громкие инструменты вовсе даже не мешают спать. Две басовитых двухметровых трубы дунчен (альпийский рог Аркадия Шилклопера рядом не валялся!), большие барабаны с вырезанными драконами, маленькие двусторонние барабанчики дамару, все те же колокольчики и, разумеется, все то же гортанное пение - все это повергает в настоящий гипнотический транс.

Самая громкая и торжественная часть обряда называется Лунг-Та. Начинается она неким подобием марша, который потом переходит в легкий говорок (и опять всю эту "ярмарочную" массу звуков производят всего шесть человек!). Из говорка рождается патетический гимн, барабаны гудят совсем уж эпически.

В последних минутах - весь смысл медитации. "За эти два часа мы с вами накопили большое количество положительной кармы, - объясняет монах. - Теперь мы наденем большие желтые шапки, в которых соберется энергия". Когда шапки будут сняты, каждый сидящий в зале должен мысленно пожелать счастья всем существам во Вселенной. Это и есть тот вклад в дело Мира, который вот уже больше пятисот лет несут с собой по всей планете тибетские служители из монастыря Гьюдмед.

29.09.2003, Наталья СКЛЯРОВА (ЗВУКИ РУ)