Ирина Богушевская представляла этот альбом публике в здании МХАТа - и это, конечно, логично: для этой певицы театральная сцена и есть самое органичное место обитания. Впрочем, диск "Нежные вещи" заставляет вообразить другие, более диковинные ситуации. К примеру, теплый летний вечер в каком-нибудь небольшом южном городе, танцплощадка, где оркестр играет умиротворенный фокстрот. Или старинное черно-белое кино: большой светлый ресторан, белые занавески на окнах, белые скатерти на столах, герои, тихо пьющие вино и молча улыбающиеся друг другу, - и интеллигентый джазовый бэнд на сцене. Как говорил Евгений Гришковец, в подобных случаях должна звучать именно такая музыка. "Только такая музыка".

Ей можно придумывать много занятных определений, скажем, "умный шансон" или "джаз-поп", но лучше всего описывает эти песни само название альбома. "Нежные вещи", лучше и не скажешь: самое главное здесь - это именно атмосфера нежности и трогательности, проявляющаяся буквально в каждом звуке (даже обычно лихая блюзовая гитара Ивана Жука здесь играет на удивление мягко и изысканно) и в первую очередь в вокале. К записи диска было привлечено огромное количество самых разных инструментов - тут и скрипки с виолончелями, и фортепиано, и самая разнообразная перкуссия, и всяческие духовые, но все они служат как бы оттенками, создающими наилучшее окружение главному герою, голосу Ирины Богушевской. Именно он в первую очередь и ответственен за создание ощущения обыкновенного волшебства, возникающего с первой же композиции. На альбоме есть самые разные песни: и романтичные баллады ("Вечер и ночь", "Август", "У нас в раю"), иногда напоминающие классические русские романсы, и веселые, почти танцевальные вещи ("Устами младенца", "Не из твоего ребра", "Улетаю"), построенные на латиноамериканских ритмах, - но все они одинаково нежны и хрупки, как хрусталь. Каждый звук, аккорд, шорох и напев на своем месте: постукивают бонги, ухает контрабас, залихвастки дудит труба, лирично переливается гитара, вдохновенно наигрывает рояль - а голос купается в этом по-настоящему живом звуке и царит над ним. Потому и венец диска, его заглавная композиция, где голос Богушевской подпевает самому себе, а инструменты восхищенно молчат, и выглядит столь логичным его завершением.

Важны, конечно, и те слова, что поет этот голос. Здесь не идет речь о каких-либо особо интересных и новых поэтических находках (хотя ярких и запоминающихся образов предостаточно), Богушевская говорит о простых, но важных вещах, и говорит о них простыми, но значимыми словами, и о чем бы она ни пела - а поет она, конечно, прежде всего о любви, - в этих словах нет ни навязчивости, ни пафоса. Потому и несколько диссонирует со всеми остальными композиция "Песенка на память" со своим декларативным оптимизмом: "дорогие мои, никогда вам не надо печалиться" - впрочем, изначально песня предназначалась для Людмилы Гурченко, что многое объясняет. Но в остальном позитивная атмосфера и ощущение вселенской гармонии ничуть не кажутся фальшивыми, а это дорогого стоит. И хотя мне лично эта музыка кажется чересчур гладкой, слишком уж мирной и успокоенной, нельзя не признать, что в своем жанре Богушевская работает блестяще. Звучали бы эти песни почаще и для большей аудитории - глядишь, и улыбающихся граждан на улицах было бы больше.