Adam X  “Музыка раньше говорила сама за себя”

Около 2000 года Adam X начал брать отрывистые басовые линии EBM и класть их поверх ритмов rhythmic noise. Так он сам описывает звук, который позже станет известен как индустриальное техно - industrial techno.
Парадокс в том, что за десять лет до этого индастриал для него почти ничего не значил.

Звуки.ру поговорили с Адамом о том, как меняется вкус, почему музыку не делает индустриальной одна только жёсткость, зачем выпускать пластинки под чужим именем - и о том, почему трекам из 90-х клубы до сих пор радуются как новым.

Звуки: - Адам, над чем ты сейчас работаешь? Что у тебя в данный момент на повестке дня?

Adam X: - Вчера я весь день работал над ИИ-приложением для своего лейбла. Делаю его уже несколько месяцев: счета и роялти. Я - из тех немногих лейблов, которые по-настоящему любят платить людям, и хочу, чтобы мои артисты получали деньги регулярно. Но релизов за эти годы накопилось столько, что, когда ты один ведёшь лейбл, а ещё диджеишь, пишешь музыку и просто живёшь, со всем этим не справиться.
Мой друг, техно-легенда Abe Duque, который на сцене ещё с 90-х, сказал мне по телефону: просто начни с Claude и собери эту штуку сам. Я говорю: понятия не имею как, я ничего не понимаю в программировании. А он: нет, ты просто попробуй.
До этого я пользовался ИИ совсем немного - для промотекстов, для грамматики. В эту область я раньше не заходил. А тут зашёл - и в июне-июле сразу начал заниматься.

Звуки: - И каковы результаты твоих экспериментов и совершенно нового для тебя опыта?

Adam X: - Получилась очень мощная система: разработка, наверное, обошлась бы мне в 15-20 тысяч долларов. Я до сих пор его немного дорабатываю, но уже вовсю пользуюсь: плачу артистам, слежу за всеми продажами. Думаю, она освободит мне месяцев пять работы в год - я уже вижу, как быстро могу подготовить отчет для артиста.

Звуки: - Накануне этого интервью мы встретились в рекорд-шопе, обсуждали KLF и ты как раз искал электронные релизы. Тебе удалось что-то приобрести в тот день?

Adam X: - О да, знаешь, как вышло? В тот день я вообще не собирался за пластинками. Я купил на Amazon пару Adidas, которые очень хотел, а они развалились через две-три недели. К кроссовкам я очень придирчив, так что поехал в город на поиски.
А потом случайно проходил мимо магазина Academy Records на 18-й улице. Туда я почти не захожу: это скорее магазин классики и джаза, и в техно-разделе там пластинок двадцать. Но я заглянул - и нашёл потрясающую пластинку Андреа Паркер (Andrea Parker), которая много выпускалась на Mo Wax; многие её записи продюсировал Дейв Морли (David Morley) с R&S.
Люблю такие истории: бывает, специально идёшь за пластинками и ничего не находишь, а тут просто шёл к метро и подумал: дай-ка загляну на минутку.
Я огромный фанат Морли. Он много выпускался на R&S и на эмбиентном Apollo. Это легенда электронной музыки, просто менее на виду, чем Biosphere и другие крупные имена того времени, - но он из той же эпохи и на сцене с конца 80-х. Так что находка отличная.

Звуки: - Ты постоянно занимаешься поиском музыки. Какая доля того, что ты находишь на Juno, тебя действительно интересует? Пусть не отбираешь, но хотя бы цепляет?

Adam X: - Думаю, за месяц мне нравятся, наверное, 15-20 пластинок. Это может быть что угодно: вчера я нашёл потрясающий эмбиент и уже раз пять его послушал. Экспериментальные вещи. С хард-техно мне очень трудно. Когда я играю в Tresor и на таких выступлениях, я хочу играть и тяжёлое - 130 BPM, не суперскоростное, но оно должно заставлять думать. Например, то, что делает Майк Паркер (Mike Parker), - я его огромный фанат и считаю одним из самых инновационных людей в техно за последние 30 лет. Найти инновационные жесткие треки, которые были бы хороши, трудно.
А глубокой музыки я нахожу много - того, что я буду слушать, гуляя по городу или в поезде. В каждом жанре я что-то нахожу. Если бы я сидел в одном звуке, мне было бы тяжело. Я люблю быть в курсе того, что происходит, - в техно, хаусе и даже в других стилях вроде британского bass music. Чтобы хотя бы знать, что есть что.

Я сумасшедший: бываю в магазинах пластинок через день. В 2012-м мне нужно было освободить место в квартире в Бруклине, и я продал три тысячи пластинок. Тогда винил стоил несравнимо меньше, чем сейчас. Записи, которые я продал по 4 доллара, теперь стоят по 70-80 евро, и это чертовски бесит. В итоге я выкупил около двухсот пластинок из тех, что у меня были. Так что продавать я больше не собираюсь.
Но потом я понял: если я трачу на это хобби тысячи долларов в год, оно должно себя окупать. Говорят, нельзя подсаживаться на собственный товар. А я подсел на свой - на пластинки - и теперь продаю пластинки, чтобы покупать новые.

Звуки: - Твоё музыкальное видение всегда предполагало соединение техно и индастриала. Помнишь, когда индустриальная музыка впервые начала влиять на американскую культуру? Что она значила для тебя тогда?

Adam X: - Я расскажу немного по хронологии. Я люблю хронологии.
Итак, мы подходим к 1990 году, хотя пока ещё 1989-й. Мой брат то и дело летал в Англию. Он играл там на огромных рейвах: вся эта рейв-культура, Summer of Love. Он возвращался и показывал мне и маме видео, где играет перед 25 тысячами человек. Я смотрел и думал: как они все вообще просто танцуют? Чёрные, белые, совершенно смешанная публика - и никакого насилия. У меня это просто в голове не укладывалось.
И тут в апреле 1990 года брат решил открыть магазин пластинок в Бруклине. Сначала я там даже не работал, просто расписал магазин граффити. Но через пару недель ему нужно было уехать в Европу, и он попросил меня помочь парню, который вёл магазин. И вот я ставлю людям пластинки - dj-станций тогда не было. Я начинаю узнавать записи, которые слышал на микстейпах, и связь с этой музыкой становится всё сильнее.
Я начал покупать пластинки, и это стало зависимостью. Каждую пластинку, которая мне нравилась, я покупал. Я не диджеил - просто покупал то, что нравилось. Меня это полностью затянуло. Особенно бас-и-блип-техно, которое тогда шло из Шеффилда: эти басовые линии сносили голову - Роберт Гордон (Robert Gordon) из Forgemasters, ранние Warp Records, Sweet Exorcist с Ричардом Кирком (Richard H. Kirk, участник Cabaret Voltaire - прим.ред.). И детройтские записи, и Ron Trent из Чикаго. Всё это было таким новым и захватывающим.
Интересно было вот что: многие люди, игравшие индустриальную музыку, уходили в техно - как будто оставляли индустриальную сцену позади. В Америке индастриал и EBM - это вроде как одна сцена, а в Европе они бывают очень разделены. Одни продвигали более индустриальное, вроде Laibach, другие — EBM, вроде Front 242.
Но вся эта музыка ничего для меня не значила, потому что техно было новичком на районе. Ударные были тяжёлыми, бочка - ещё тяжелее. Когда я приходил к дистрибьютору, обложки у многих индустриальных записей были очень интересными - с этой видеоэстетикой, как у Front 242 или Skinny Puppy. Они всегда выглядели футуристично. Но стоило поставить пластинку и услышать вокал, я думал: "о, нет". Ведь в техно мне нравилось как раз то, что вокала нет.
А тут: ого, есть музыка, где вокал вообще не нужен! Я был полностью захвачен этой идеей.
Не буду это скрывать: мы были молоды. Если бы я сейчас поставил Front 242, мне бы, наверное, понравилось. Но тогда мы рейвили.
Одной из интересных связей с индастриалом были GTO. Я был огромным фанатом их Pure и Tricky Disco. Но когда я слушал их более ранние вещи, "Greater Than One", они звучали очень устаревшими по сравнению с тем, что эти люди делали теперь. Хотя это было всего на год-два раньше, в 88-м, 89- м. По сравнению с энергией техно это просто звучало не так.
У дистрибьюторов я натыкался на массу industrial и EBM-записей и всегда проходил мимо. Никакой связи с этой музыкой у меня не было - до 1999 года.

Я пришёл к индустриальной музыке примерно в 1999–2000 году. Это было чистой случайностью. А причина в том, что техно становилось таким монотонным и скучным.
И с техно, которое сейчас популярное, - его называют hypnotic techno - у меня то же самое. Я не нахожу его особенно гипнотическим. В нём нет басовых линий. Оно быстрое, очень бипующее ("beeping" - прим.ред) - как будто все хотят быть Джеффом Миллсом (Jeff Mills), но делают cаунд более клубным, "удобным". И все делают одно и то же: выходишь в клуб, и все играют одинаково.
Техно очень циклично. Забавно, что у Миллза когда-то была пластинка Cycle 30 - это была концепция, что каждые тридцать лет цикл возвращается. И сейчас популярно техно середины 90-х. Звук очень напоминает конец 90-х, примерно 97–99-й, 2000 год: слишком много пластинок, всё начало звучать одинаково, не выходило никакой музыки, которая заставляла бы думать. Только ударные, бипы и тоны, никаких басовых линий. Примерно с этим мы сталкиваемся сейчас.
Тогда мне просто стало скучно. Мне больше не хотелось покупать пластинки, чтобы слушать их дома.
Я начал исследовать электронную музыку 80-х - я мало о ней знал, пластинок того периода у меня было немного. Электро найти было несложно: это в основном американские записи. Потом я начал копаться в итало-диско, оно было малоизвестнее. Но с итало была проблема: мне нравились куски треков, но я ненавидел слащавые элементы. Я не люблю слащавую музыку и никогда не мог в неё полностью погрузиться.

Отступлю назад. В 1995 году я тусовался с T-1000, с ещё одним другом - диджеем из Нью-Йорка, который в конце 90-х переехал в Германию, - и с Ридом Трутом (Reade Truth). Трое чернокожих парней из Америки. Мы у Рида дома, и они ставят весь этот индастриал и EBM. И я говорю им, дословно: "С чего бы компании чернокожих парней слушать эту нефанковую музыку белых мальчиков из пригорода?" Они посмотрели на меня: что? А я: ну да, в этом же ни хрена нет ритма, это не фанк. Я тогда был весь в качающих чикагских ударных. Они на меня набросились, а я над ними смеялся.
Примерно через четыре года - Рид тогда был менеджером в Sonic Groove - в магазин пришла женщина: хочу продать пластинки, в основном индастриал. Мы ведь покупали и продавали и подержанные записи. Для магазина мне это было не нужно, но я подумал, что Рид может что-то взять для своей коллекции. Он роется в них и говорит: чувак, я знаю, ты не хочешь меня слушать… Он уже знал, что я стал более открыт к электронике 80-х. И даёт мне Clock DVA - The Act. Говорит: просто послушай инструментальный трек.
Я ставлю и думаю: это же потрясающе! Это именно то, что я ищу. Это как футуризм. И это не техно. Это что-то другое.
Рид стал понемногу знакомить меня с другими вещами, пытался подсадить на Nitzer Ebb. Даг Маккарти (Douglas McCarthy) из Nitzer Ebb стал моим хорошим другом. Его уже нет.
Я помню, как впервые слушал Nitzer Ebb: что это вообще такое? Музыка отличная, но вокал я ненавижу. Есть инструментальные версии? Мне говорили: есть ремикс с инструменталом. И я: о, вот это круто, это мне нравится.
А потом внезапно щелкнул переключатель, и я подсел на вокал. Ого, вокал-то потрясающий! И я понял: это ведь вообще-то про меня. Мне нравится фетиш, связь с фетиш- сценой, готикой, тёмные вещи - мне всё это нравится. Одна знакомая, тоже диджей, стала водить меня на гот-, индастриал- и фетиш-вечеринки. В 2000 году я по-настоящему погрузился в индастриал и EBM.

Звуки: - И в то же время ты открыл для себя Front 242? Или это было намного раньше?

Adam X: - Нет, всё в этот период. Раньше я ничего из этой музыки не слушал. И жалею об этом. Я вернулся к своим друзьям из 80-х - к тем, кто водил меня на Celtic Frost, на нью-йоркский хардкор, они ходили на всё - и спросил: как вы могли не знать про Skinny Puppy? Вы водили меня на Gwar - это тоже перформанс, но довольно слащавый. А Skinny Puppy - это перформанс плюс потрясающая музыка. Лучшая музыка из когда-либо написанных, - какая глубина! Как вы могли о ней не знать?
А они: ну, мы слышали о чём-то таком, но не знали, где это играют. Связи ни с кем из той сцены не было.
Если бы я услышал эту музыку до техно, я бы по-настоящему ею увлекся. Я это знаю, уверен в этом. Я же слушал Black Sabbath, у нас даже была небольшая метал-фаза - ходили на AC/DC, Iron Maiden. Так что это часть меня. Сожалею, что я не знал этой музыки раньше.

Звуки: - Но что, если бы знал?

Adam X: - Может, тогда я не так увлекся бы техно: много людей из той музыки так и не перешли в другую сцену. Так что у всего был свой смысл. И, если честно, я считаю, что пришёл не так уж поздно - через десять лет после выхода многих записей, которые люблю, а то и через двенадцать, тринадцать, четырнадцать. Но лучше поздно, чем никогда. В 90-е я делал много музыки - в основном очень сырой и грязный эйсид, потому что толком не умел обращаться с машинами. И у меня не было времени: у меня был магазин, я не мог всё время заниматься музыкой. Я вёл полноценный бизнес. Думаю, это до сих пор сказывается на моей карьере.
Смотришь на Джои Бертрама (Joey Beltram), Люка Слейтера (Luke Slater), Джеффа Миллза, Speedy J - все они сделали потрясающие пластинки в 90-е, потому что были на этом сосредоточены. Они сидели в студиях и работали, работали и работали. А я веду магазин, веду лейбл, диджею - времени нет. Моя музыка выходила не совсем такой, какой я хотел. У меня не было времени по-настоящему влезть в оборудование и изучить его так, как другие.
А они получили место на сцене навсегда. Если у тебя в 90-е был большой хит — как "The Bells" у Миллза или "Energy Flash" у Белтрама, - тебя, скорее всего, навсегда приняли: эти записи пережили время, фестивали тебя звали, ты становился большим артистом. Если ты в то время попал на фестивальную сцену, ты на ней и остаешься. Я там никогда не был. Поэтому меня до сих пор особенно не зовут на фестивали. Наверное, смотрят: этот парень и так не играет фестивали, зачем нам его звать? Это все бизнес-история.
А может, мне это и не нужно. Мне понравилось играть на некоторых больших фестивалях, но иногда я чувствую себя там совсем оторванным. Это не то же самое, что играть в подвале Tresor или в Berghain. Мне нравятся темнота и клубы.

Звуки: - Что ты в тот момент играл?

Adam X: - Свою музыку в 90-е я почти не играл - она мне недостаточно нравилась. Я тогда делал довольно странные вещи.
А потом я попадаю в индастриал и начинаю миксовать EBM и индастриал - когда этого никто не делал, кроме Фиксмера и Хекманна. Они этим занимались, я знал их музыку и много её играл. Не скажу, что их музыка повлияла на то, что я делал, но я много её играл. Я знал, что у нас одни и те же источники. Но я копал глубже - в то, что называют rhythmic noise, лейблы вроде Ant-Zen и Hymen из Германии.
Позже был Converter - он выпускался на Hymen, я видел его в Нью-Йорке году в 2000-м, потом он пропал. У него был ещё проект, который мало кто знает и который мне нравится даже больше, — Pain Station. Это как Skinny Puppy на тестостероне.
В техно я не знал никого, кто тогда делал бы музыку под таким влиянием. А вот в индустриальной сцене были люди вроде Imminent. Я был у него дома в Бельгии, он много выпускался на Hymen и Ant-Zen. Я познакомился со многими из этой сцены, с Synapscape и другими. Они явно шли от более жёстких техно-корней. Как ранний Aphex Twin. Период 91–94 годов - это индустриальное техно, не IDM. Там нет никакого IDM. , Analogue Bubblebath, Caustic Window - - всё это брутальное индустриальное техно. Мой любимый - ремикс на United. Я сделал на него эдит и до сих пор играю — медленнее, с более тяжёлым басом.
Так что всё было не так, как говорят некоторые: мол, он переключился и стал играть готическую музыку. Нет, я играл это индустриальное жёсткое техно. Но смешивал его с EBM-басами: брал стаккатные басовые линии и клал их поверх ритмов rhythmic noise. Это и стало моей фишкой.

Только делал я это в совершенно неправильное время. В техно этим никто не занимался: все играли либо минимал, либо electroclash.
И я не мог получить выступлений. Пытаюсь играть в индустриальной сцене - а там все очень закрытые. Это готы, они любят свою готическую драму. Я играл там, потому что хотел пробиться: у меня там было несколько друзей, мне нравилась музыка, мне хотелось чего-то другого. Я продолжал гнуть свою линию, и это было довольно трудно. Я называю это годами борьбы. Дистрибьюторы не хотели брать выпущенные пластинки: это сейчас не продаётся. Даже когда я выпустил на Sonic Groove пластинку DMX Krew - Body Destruction, мне выговаривали, что она "слишком индустриальная".

Многое из того, что я хотел играть на индустриальных вечеринках и в rhythmic noise-сетах, на виниле вообще не выходило - что-то было на Hymen, но большей части не было. И я заставил себя играть на CD-плеер CDJ-100 - не на 1000, а на тех самых серебристых. Начал записывать диски и играть с них, потому что там не было ни проигрывателей, ни пластинок.

А ещё мне просто надоело, что когда я хотел выпустить винил, как ту пластинку Ed DMX, - дистрибьюторы не поддерживали. И я подумал: если вы, такие узколобые, не поддерживаете это, потому что вам нужен один стиль, то и я не буду поддерживать вашу индустрию. Буду играть в цифре. К чёрту

Цифра со временем стала нормой, и мне больше не надо было таскать кейсы. Но было и другое: теперь я мог легко сделать трек перед выступлением, сыграть его, проверить звук и продакшен. Это сделало мою музыку намного лучше. Сейчас я ничего не выпускаю, пока не проверю полностью. Мои треки обычно выходят не сразу: я играю их где-то год, пока не пойму, нравятся ли они мне, и смотрю на реакцию публики. Это всё изменило.

Звуки: - В 2007-м ты переехал в Берлин. Что тебя привлекло в местной сцене и что ты там делал?

Adam X: - Я поехал туда играть и познакомился c Nadia - девушкой Monolith. Monolith - это Эрик (Eric van Wonterghem - прим.ред.) из The Klinik и Absolute Body Control с Дирком Ивенсом (Dirk Ivens). Мы с Monolith стали хорошими друзьями, и его девушка разрешила мне пожить у неё. Я ей сказал: думаю, может, переехать сюда. Она ответила: хочешь проверить - приезжай на месяц, живи у меня. Я пожил, вернулся в Бруклин, собрал всё и переехал в Берлин.
Это был период минимал-техно, которое мне совсем не нравилось. Некоторые пластинки мне нравятся, но сцена в целом - нет. Мне не нравилась энергия этой музыки в прайм- тайм на вечеринке. Мне нужно было что-то тяжелее и агрессивнее.
И я сразу начал делать вечеринки с Nadia - она была крупным промоутером индустриальных вечеринок. Ну, как, "крупным": на её rhythmic noise-вечера приходило 150–200 человек.
Я познакомился с владельцем клуба Maria - одного из больших клубов Берлина начала и середины 2000-х. Владелец был отличный, его звали Бен де Биль (Ben de Biel). Он знал, кто я. Я рассказал ему идею: индустриальная вечеринка с техно-артистами, соединить одно с другим и назвать это Crossing the Parallel. Мы с Nadia сделали серию. На первой играли Томас Хекманн (Thomas Heckmann, The Horrorist и я. На следующей - Dopplereffekt и я, а в соседнем зале - индастриал-диджеи. Люди приезжали отовсюду. Мы сделали около пяти таких вечеринок. Был ещё лайв из EBM-сцены - Ionic Vision из Бельгии. Мы буквально пересекали параллели, скрещивали музыку. И всё шло отлично, потому что настоящей хард-техно-сцены в Берлине тогда не было. Все клубы были в минимале. Даже в Berghain играли Андре Галуцци (André Galluzzi) или Тони Рорра (Tony Rohr). Все играли минимал.

Звуки: - А вы когда-нибудь пересекались с I-F, Ференцем ван дер Слёйсом (Ferenc van der Sluijs), с голландцами?

Adam X: - Ну да. Моя партнёрша Хезер во времена фэнзина была с ними на связи - кажется, даже брала у него интервью в самом начале. И, конечно, мы все поддерживали музыку друг друга, но лично я его не знал. Впервые мы встретились всего пару лет назад, сразу после пандемии - в 2022 году в Берлине. Мы отлично поладили. Он очень, очень классный.

Звуки: - Но вернемся к Берлину…

Adam X: - Да, мы делаем эти вечеринки, настоящей сцены в Берлине всё ещё нет - а потом Berghain. Я ходил туда с самого переезда. В первый раз даже не нашёл компанию, и пошёл один. И, честно говоря, думал, что одного меня ни за что не пустят. Подошёл к очереди гостевого списка - я знал одного из выступавших, - и решил: если меня нет в списке, может, спросят у него. А меня сразу пустили.
Меня это просто снесло. Потом я попал на Бена Клока (Ben Klock) и Марселя Деттманна (Marcel Dettmann) - за пределами Берлина их тогда толком никто не знал. Они играли всю ночь, и это было эпично. Это всё поменяло - даже для меня, хотя я занимался своим индустриальным техно, которое скоро станет большим жанром. Они играли очень глубокую музыку, много классики, детройтских вещей, и это был не минимал. Я подумал: ого, есть диджеи, которые играют совсем другое!
У Бена в собственном продакшене было немного минимализма, но звучало это органичнее, больше как техно. И я думал: очень хотел бы сделать музыку, которую эти ребята играли бы здесь. Решил попробовать - и начал работать над проектом Traversable Wormhole.

Сцена всегда полна стигм, и на мне они до сих пор повсюду. Все думают: "он играет только индустриальное техно". Но то, что я стоял у истоков жанра, не значит, что я только это слушаю и играю. Я всегда всё смешиваю. В музыке я эклектичен, люблю электронную музыку как сочетание. А этот штамп на мне иногда остаётся.
Была пластинка, которую я увидел в магазине, - давно таких не встречал: белый лейбл и просто штамп, профессионально сделанный, с надписью Seldom Felt. Я послушал: это было чертовски хорошо. И подумал: я могу придумать очень странное название, делать пластинки со штампом и никому не говорить, что это я.

Я работал над более глубокими, космическими треками - и запустил Traversable Wormhole. Выпустил четыре пластинки примерно за три месяца. И пошли разговоры: кто это делает? Я видел это в интернете - гуглил. Пластинки хорошо продавались, я видел их в Hard Wax. У меня была букинг-агентка, и я сказал ей: очень хочу сыграть в Berghain. Продвигай этот проект, но никому не говори, что это я.
И букер сразу его забукировал. А меня до этого в Berghain не брали. Думаю, отчасти потому, что, когда я переехал и представился им, они не проявили интереса. Тогда я начал делать вечеринки в другом клубе и стал их конкурентом - мне было плевать. Я делал вечеринки по пятницам и субботам, и кого букировал я, они букировали через несколько месяцев. Например, Surgeon: он не играл в Берлине годами - год, два, три, - его музыка тогда была непопулярна.
И вот я думаю: букер, наверное, не хочет меня брать, потому что я делаю конкурирующие вечеринки. Он забукировал Traversable Wormhole. Я прихожу в клуб - с букером мы были знакомы, нормально общались, но выступлений мне не перепадало. Я знал, что он подписал контракт. Подхожу:
— Слышал, у тебя играет Traversable Wormhole.
— Да, у нас они такого-то числа.
— Это же два человека?
— Да я не знаю, два ли там человека.
— Контракт подписан? Всё точно подтверждено?
— Да.
— Спасибо за букинг!
У него просто вытянулось лицо. Это было невероятно, никогда этого не забуду. Я подумал: ага, попался!

Звуки: - Получается, всё упиралось в предубеждения? Ты стал выпускать пластинки со штампом - и отношение сразу изменилось. Были какие-то допущения: он индустриальный парень, техно он не делает?

Adam X: - Ну, опять же: в 90-е я не был суперзвездой европейской сцены. Я довольно много играл в Европе, это были заметные выступления. Но я всегда был тем, кто не хочет играть то, что играют все. И иногда играю вещи, когда они непопулярны.
Например, с 92-го по 94-й я был очень увлечён acid. А в 95-м эйсид стал суперкоммерческим: большие драм-роллы, Джош Уинк (Josh Wink - Higher State of Consciousness. Это уже было, в принципе, у Hardfloor с за годы до того. И я просто не хотел быть частью этого. Мне был интересен тёмный андеграундный эйсид, который делали Хекманн, Underground Resistance, Ричи Хоутин (Richie Hawtin), - без слащавости, без коммерции. Так что к 95-му я из эйсида вышел, вообще его не играл.
Странно: сейчас я покупаю много эйсида с 95-го до конца 90-х, который тогда проспал, - и сильно в это погрузился. Тогда я больше играл раннего Миллза, Purpose Maker), вещи Нила Ландстремма (Neil Landstrumm), Кристиана Фогеля (Cristian Vogel), Surgeon, Regis - середину 90-х.

Обратно к Traversable Wormhole. На мне висела стигма, что я играю такую музыку, а люди не знали истории - что до этого я играл всё остальное. У меня не было пластинок, которые закрепили бы за мной образ, как у многих других. Люди слышали моё имя, но не очень понимали, чем я занимаюсь.
А Traversable Wormhole стал чертовски популярен. Я попросил букера никому не говорить, что это я. Через несколько недель прихожу в Berghain, а там играет Крис Либинг (Chris Liebing) - и я видел, что он выложил в Twitter пост про пластинки Traversable Wormhole. Жалею, что не сделал скриншот: охренеть, кто делает эти пластинки? Никто не знал. Мне это ужасно нравилось.
Подхожу к нему в диджейскую будку: как дела, Крис, слышал, тебе очень нравятся пластинки Traversable Wormhole? А он: чувак, пластинка - огонь. Кто это, чёрт возьми? А потом смотрит на меня: погоди. Почему ты меня об этом спрашиваешь? Это ты? И я прикладываю палец к губам.

В голове у меня было вот что - и поэтому я делал их на "белых" лейблах: если все это выстрелит, я хотел получить контракт с большим лейблом. CLR тогда был на пике, выпускал очень классное андеграундное техно, Tommy Four Seven только заявил о себе. Это был правильный лейбл для меня. Мы договорились. Синглы на виниле они не переиздали, но сделали серию из пяти ремикс-пластинок: Marcel Dettmann, Surgeon, Function, Terence Fixmer, Tommy Four Seven, Kevin Gorman, Sleeparchive, Chris Liebing - все ремиксовали разные треки. А я сделал микс-CD: первые пять пластинок вместе, потом с шестой по десятую. И стал много играть под этим именем.

Потом мне начали писать лейблы - например, Prologue, тогда очень крутой, по-моему, один из лучших лейблов десятых. Они хотели от меня пластинку Traversable Wormhole. Я сказал: нет, так не могу, мне нужно сделать пластинку Adam X. И сделал очень дабовую техно-пластинку.

Это был чертовски хороший период. Десятые были ренессансом техно. После всего этого застоя - который сейчас начинается снова - всё было про инновации. Никто не пытался сделать то, что уже было. Все старались либо вплести в музыку индустриальные влияния, либо сделать её очень дроновой и триповой. Пластинки того периода не звучат как 90-е - в отличие от многого сегодняшнего техно, которое к тому же пытается звучать как пятнадцать лет назад. И что было классно - артистов, которые делали эту музыку, было не так много. Особенно в 2010–2012 годах можно было следить почти за всеми пластинками сцены. Сейчас ни за чем не уследишь - слишком много музыки. Не говорю, что хорошего не выходит, но я нахожу его в других жанрах: выходит много интересного прогрессив-хауса и эйсида. А техно в более чистой форме сейчас довольно застоялось по сравнению с тем периодом.
А потом, ближе к концу десятилетия, люди начали разгонять BPM и делать всё жёстче. И говорили: о, это индустриальное техно. Но это не индустриальное техно только потому, что оно жёсткое. Ни черта подобного. Вы не знаете, что такое индустриальное техно.

Потом кто-то стал делать EBM, и эти басовые линии звучали чертовски шаблонно - каждый делал свои четыре ноты, как у DAF… Есть гораздо более сложные EBM-треки. Хватит копировать то, что делали те ребята: если делаешь EBM-бас из четырёх нот, он автоматически будет звучать как DAF. Этого не обойти. Это настолько минималистично, что с этим мало что сделаешь. А ещё был целый lo-fi-период: пластинки, где люди пытаются звучать как из 80-х и не умеют толком свести запись. Ненавижу! Терпеть не могу плохой продакшен на пластинке - а людям кажется, что это круто. Не хочу обидеть хипстеров, но это и называют хипстерским техно, да?

Звуки: - А DAF когда-нибудь влияли на тебя? Я имею в виду период 1980–1983 годов.

Adam X: - Когда делаешь танцпольный трек с EBM, очень трудно использовать последовательности, которые могут быть, скажем, у Skinny Puppy. Некоторые говорят, что Skinny Puppy - это не EBM, у них действительно немало EBM-треков. На VIVIsectVI много таких: сложные последовательности, басовые линии body music, но с дополнительными нотами или развитием. А в быстром треке на четыре четверти это трудно сделать: если так сделать, теряется грув.
Так что я считаю, что EBM-басы довольно ограничены в том, что можно сделать на 128 ударах в минуту в размере 4/4. Поэтому EBM очень быстро стал скучным и шаблонным, и к этой части я потерял интерес. Индустриальное техно я по-прежнему люблю, но в EBM сейчас очень редко что- то меня цепляет. Пока мне нравятся старые вещи.

Когда в начале 2022-го снова начались вечеринки, это был уже не тот мир, которого я ждал. Музыка менялась: пошла какая-то наивная хоррор-музыка, и её даже ставили в Berghain, когда он только открылся. Все педанты такие: что это вообще? В 2022-м был странный период, никто не понимал, что происходит музыкально, стилистически.

Потом всё раздробилось. Одни клубы сказали: будем букировать вот такое техно, - и это стало тем hypnotic-звуком, который сейчас большой. Рейвовое и жёсткое ушло в другом направлении, в другие места. И внезапно - безумное количество людей диджеит. Не знаю, может, люди начали диджеить, потому что скучали в пандемию.

Звуки: - Когда ты запускал Sonic Groove, ты сознательно хотел повернуть сцену в другую сторону? Или это был просто способ выпускать музыку, в которую ты верил и которую хотел слышать?

Adam X: - Первая пластинка Sonic Groove была моей, потом мы выпустили Abe Duque. Мы были открыты ко всему. Я всегда был огромным фанатом бельгийского R&S, как большинство тех, кто рос в 90-е. По-моему, R&S даже превосходит Warp. У Warp отличные пластинки, особенно ранние, но у R&S было такое разнообразие: детройтские вещи, чикагские, эмбиент, по-настоящему жёсткое техно. Многое там было лицензировано у других лейблов, а Warp выпускал больше оригинального. Но мне нравилось именно разнообразие R&S.
Вспомни 1992 год: выходит Plastic Dreams Jaydee, выходит Aphex Twin, выходит Stella Jam & Spoon. Кто будет ставить Aphex Twin рядом с Plastic Dreams? Эти пластинки не смешаешь. Но в сцене все знали их все, и они влияли на всех. Музыка была разнообразнее: диджей перед тобой мог быть хаус-парнем, не все играли один поджанр.
Вот что я хотел делать с Sonic Groove. Не думаю, что мы до этого дошли. Мы в основном выпускали техно - к середине 90-х оно стало гораздо более луповым и тональным, а в начале 90-х в нём было больше музыкальных элементов и песенной структуры. Мы выпускали Neil Landstrumm, Frankie Bones, меня, других людей из нашей компании.
В 2000-е я начал пробовать индустриальные вещи, что-то переиздавать, делать ремиксы - сменил направление в сторону EBM и индустриального техно. Особого успеха в 2000-е это не принесло. За первые десять лет у лейбла было, наверное, восемь-девять пластинок, ну десять. Сейчас я почти столько же выпускаю за год.

Я продолжал гнуть эту линию, но выпускал и техно. Когда техно-сцена и индустриальное техно взорвались в Европе, я по-настоящему загорелся: винил снова продавался. И лейбл оставался индустриально-техновым - пока я снова не погрузился в эйсид.
Эйсид я всегда играл в некоторых сетах - dark acid, он хорошо ложился к индастриалу и EBM- техно. А году в 2020-м я снова стал много его делать и захотел выпускать больше эйсида на лейбле. И вернулся к нормальному техно - глубокому, более медленному, около 130. Я называю его druggy techno: психоделическое, ментальное. Оно может быть кислотным, но необязательно на 303.

Это повело меня в путешествие. В Бельгии я встречался с Outlander, который сделал Vamp на R&S, - он 20 лет не выпускал пластинок, - и в итоге выпустил его работу: глубокое техно, немного эйсид, немного хаус. Нашёл Брайана Зенца (Bryan Zentz), который годами молчал, выпустил два его EP, а потом индустриальный альбом под другим именем.
Потом нашёл эйсид-пластинку Майка Паркера 1997 года, сделал на неё эдит с бочкой побольше и играл в клубах. Спросил Майка, можно ли её выпустить, и он дал ещё треки на EP. Для техно это была очень хорошо продающаяся пластинка: около 750 копий. Средняя техно-пластинка сегодня продаётся тиражом 300–400.
А потом на лейбле появился Atom TM. Я его огромный фанат. Выпускать пластинки людей, чью музыку ты так любишь, - потрясающе. Так что я собираю на лейбле олдскульных ребят - и олдскульных дам тоже.

Звуки: - Что ты сейчас готовишь к изданию?

Adam X: - У меня выходит альбом Orphx - они десять лет ничего не выпускали. И в альбоме есть коллаборации с Test Department. Я огромный фанат Test Department, так что для меня это: ого, на Sonic Groove будет немного Test Department. Сейчас я, наверное, доволен тем, что выпускаю, больше, чем когда-либо.

Звуки: - В итоге ты вернулся в Нью-Йорк. Почему ты захотел вернуться и каким город показался тебе после возвращения?

Adam X: - Я переехал обратно в Нью-Йорк года полтора назад, потому что мама уже очень пожилая, и я хочу быть рядом с ней в её последние годы. И брату нужно помогать - не могу оставить его с этим одного. Я чувствую, что принял отличное решение, потому что сцена в Нью-Йорке сейчас, честно говоря, лучше, чем в Германии.
Мне 55, а я всё ещё рейвлю до утра - при том что я практически стрейт-эдж. Здесь около пятнадцати клубов, и у всех отличный звук.
Берлин - мой второй дом. Но он стал очень перенаселённым: с 2007 года туда переехало 750 тысяч человек, и инфраструктура не справляется. Поезда забиты с утра до ночи. Когда я туда приехал, это был город-призрак: машин не было, в поездах никого, сесть можно было в любое время, хоть в пять, хоть в шесть вечера. А сейчас стоишь, зажатый толпой. Для меня он немного потерял остроту.

Клубы там по-прежнему отличные. Berghain, Tresor - в Нью-Йорке ничего подобного нет, это институции. Я резидент Tresor и люблю этот клуб. В новом пространстве я начал играть в 2012-м и играл там по три, четыре, пять раз в год. Но если годами живёшь рядом с такими местами и всё время туда ходишь, хочется и нового. А в Берлине мне казалось, что нового там нет. Нью-Йорк - это новый опыт. У нас есть складские вечеринки, каких я в Берлине толком не видел. Даже Sarah Wreath, а она из Берлина, сказала: Нью-Йорк потрясающий. Раньше за выходные была одна вечеринка на несколько тысяч человек и, может, клуб-другой. А теперь одновременно идёт пятнадцать вечеринок. За всем не уследишь, приходится выбирать - безумие.

Звуки: - Мы упомянули Германию, упомянули Нью-Йорк. А если бы ты мог выбрать любое место в мире для жизни и музыки - каким был бы третий вариант?

Adam X: - Сейчас у меня его, в общем, нет. Я теперь человек Нью-Йорка. Следующий мой переезд, если будет, - в каньоны Аризоны или Юты, потому что я люблю природу. Там я чувствую себя в своей духовной дзен-зоне. Пару недель назад я вернулся из поездки в Вегас и понял, как люблю пустыню: воздух, солнце весь день, простор. В другие города я точно не собираюсь. Берлин - особенный город, наверное, единственное место за пределами Америки, где я мог бы жить. Мне нравится Голландия, у меня друзья в Роттердаме, но жить - только Берлин.

Звуки: - Если сравнить тебя как диджея в начале пути и сейчас - как изменился твой подход к музыке? Что ты искал в музыке, которую играл тогда, и что ищешь сейчас?

Adam X: - Раньше я любил играть в конце вечеринок, когда вставало солнце. Мы делали легальные вечеринки под открытым небом - например, в Уайтстоун-парке (Whitestone Park) под мостом Уайтстоун в 93-м. Я ставил очень глубокий эйсид, залезал людям в голову, выносил мозг. Когда я диджею, я хочу именно этого. Я не хочу играть шаблонное техно, построенное только на ударных.
Оно должно заставлять думать, работать у тебя в голове, нести творческое видение будущего. Хотя иногда я думаю: сколько ещё будущего нас ждёт при том, как всё сейчас устроено? По сравнению с началом 90-х, когда не было всех этих компьютеров, AI и интернета.

Я просто люблю попадать людям в голову, когда играю. Очень любил те сеты на афтерпати в 90-е, где мог уйти в это глубоко. Это примерно то, что я делал с Traversable Wormhole. Во мне больше нет той агрессии и ярости, что были раньше, - не знаю, откуда она во мне вообще была. Мне по- прежнему нравится вся эта музыка и её энергия, но сейчас я снова ухожу глубже. Мне кажется, я должен играть более глубокую, ментальную или провокационную музыку.
Я все еще много хожу на вечеринки. В недавние выходные было отлично: Maurizio, Sarah Wreath и Rrose - идеальное сочетание. Ни один из них не поставил за свой сет ни одной плохой пластинки, всё было ментальной, провоцирующей мысль музыкой. А бывает, я слышу людей с очень большими именами, и они играют шаблонное техно без эмоций. Оно ни о чём не заставляет меня думать. Только ударные, все танцуют, а я думаю: что ты от этого получаешь в голове? Мне нужно получать от музыки что-то ментальное. Для многих это просто физическая реакция. Может, дома они вообще не слушают техно, а на вечеринку приходят просто потанцевать. А есть люди, у которых есть какое-то видение, когда они танцуют и слушают музыку.

Звуки: - Ты запустил подкаст на YouTube, где говоришь с самыми разными артистами - от Miss Kittin до Mad Mike Banks, который, как известно, крайне редко даёт интервью. Что эти разговоры рассказали тебе о людях, стоящих за музыкой? Кто-нибудь тебя удивил?

Adam X: - Мне очень понравился разговор с CJ Bolland. Его музыка была одной из первых, которой я по-настоящему увлёкся в техно в 1990 году, - Rave Signal и всё такое. У меня всегда была слабость к Бельгии с самых первых дней: нью-бит, раннее бельгийское техно, Frank De Wulf, CJ Bolland, R&S. Это был звук темноты, скажем так.
Когда CJ рассказывал про EBM, про The Klinik и про то, что его мама была диджеем и ставила Liaisons Dangereuses - и так он пришёл в музыку, - это был потрясающий разговор. Я слышу, как это превращается в его музыку. Его мама ставила такое! Liaisons - это же техно до техно. Сейчас говорят "прото-техно". Я ненавижу это слово "прото". Но да, Liaisons - определённо прото-техно.

В каждом эпизоде я разговариваю с людьми, чью музыку по-настоящему люблю. Меня спрашивают: не хочешь проинтервьюировать вот этого, того? Но если я не большой фанат того, что ты делаешь, тебя, скорее всего, в подкасте не будет. Я не собираюсь интервьюировать людей ради интервью.
Одному большому артисту я отказал: у меня есть пара его пластинок, но мне нужно быть в этом глубоко. И нужна какая-то личная связь - большинство тех, с кем я говорю, я уже знаю.

Мой друг из Electronic Beats подтолкнул меня к подкасту и занимался монтажом. Он давил: больше соцсетей, два выпуска в месяц, делай интервью по видеосвязи - так можно поговорить с большим числом людей. А мне это кажется неестественным. Когда сидишь с человеком лицом к лицу, это совсем другой опыт. Интервью с Electric Indigo я сначала записал по видео, и оно мне не понравилось. Я сказал ей: не хочу это выпускать, давай дождёмся встречи. И разговор получился намного лучше, естественнее, мы затронули больше тем.

Я не большой фанат соцсетей. Когда дело доходит до собственного продвижения, я не готов. Я из старой школы: не говорю "посмотрите на меня". Я хочу, чтобы люди сами находили мою музыку. Мне не нравится, во что соцсети превратили музыку.
Музыка раньше была "безликой", она говорила сама за себя. Если ты был крутым в своём деле, неважно было, как ты выглядишь и кто ты, - тебя букировали, и всё. Видео, где ты играешь, не висели повсюду. Как выглядит половина людей, никто не знал, пока не встретишь. А сейчас ты точно знаешь, как человек выглядит, с той минуты, как он с тобой связался.

Звуки: - Как ты справляешься с давлением? Что помогает при таком количестве задач - кажется, у тебя очень много всего груза на плечах.

Adam X: - Да, много, но я играю не так часто, как многие другие. Какое-то время меня это беспокоило. У всех нас есть эго, и всем хочется чувствовать, что ты нужен. Но потом я понял, что многие мои ровесники вообще перестали играть, потому что не хотят иметь со всем этим дело. Мне комфортно играть несколько выступлений в год, если это хорошие выступления. И я всё ещё играю на одних из лучших вечеринок.
А ещё я понял, что ненавижу путешествовать: аэропорты, самолёты, то, как всё сейчас устроено. У меня сильная тревога в дороге - это самое большое давление. Мне за 50, и приходится иметь дело с тем, что я называю нюансами со здоровьем. Так что я стараюсь на себя не давить. Делаю то, что хочу, и тогда, когда хочу. Я играю по своим правилам.

Техно - очень большой бизнес, индустрия. Это не совсем то, с чем я рос. Я очень благодарен за то время, которое у меня было в 90-е. Может, сейчас я играю не всё время, но я играл, когда было лучше всего. Тот период был новым, свежим и совершенно захватывающим. Я знаю, что для молодого человека, который приходит в музыку сейчас, всё может быть так же. Но тогда музыка была совершенно инновационной. Ничего подобного до неё не было.

Я всегда привожу одно сравнение. В 1990-м я слушал LFO и всё то, о чём мы говорили, Energy Flash. С тех пор прошло 36 лет. А за 36 лет до 1990-го был 1954 год - и тогда не было никакой музыки, хоть немного похожей на LFO или Energy Flash. Был ду-воп, джаз, классика. Электронной музыки, по сути, не существовало - ну, кто-то, наверное, экспериментировал.
А теперь посмотри: прошли те же 36 лет, и ты можешь поставить в клубе LFO или Energy Flash - я до сих пор нередко их слышу. И молодые люди даже не знают, что этой музыке 36 лет. Это сносит голову. А в 1990-м, если бы ты поставил что-то из 1954-го, все бы сказали: это что вообще?
Ребята, которые росли в Бруклине, не слушали Beatles, извини. Знали от родителей, но не слушали.
Но техно доказало безумную долговечность. Можно поставить музыку из любого десятилетия - и людям она нравится, для них это новое и захватывающее. Сносит голову. Никогда не думал, что так будет.

Звуки: - Если бы ты мог вернуться в 90-е, когда начинал, - что бы ты сказал себе тогдашнему?

Adam X: - Хм, хороший вопрос. Наверное, две вещи я сделал бы с лейблом иначе. Во-первых, сейчас я понимаю, что Sonic Groove стоило выпускать больше американских артистов. Люди вроде Майка Паркера делали тогда потрясающие пластинки. Майк, по-моему, один из самых инновационных артистов в техно за всё время. Сейчас его очень уважают, он много играет, а тогда он был совсем андеграундным, о нём мало кто знал.
Стоило больше внимания уделять ребятам из небольших мест. Если ты был не из Детройта, не из Чикаго и не из Нью-Йорка, внимания тебе доставалось мало. Мы следили за Средним Западом, там была очень сильная сцена, - но жаль, что мы не уделяли больше внимания американским ребятам. Мы всегда были очень евроцентричными - и в музыке, и в импорте. Было бы чертовски круто иметь американский лейбл со всеми этими потрясающими артистами, которые сейчас стали легендарными фигурами.
Я им об этом говорил. Паркер выпускался на Defective из Балтимора, а там выходило много funky breaks, они были большими в тех местах. Я за той сценой не следил и думал, что Майк - funky breaks-парень, потому что лейбл этим был известен. А он делал там отличные эйсид- пластинки.

Так что жаль, что я не был немного более открытым. Мы застряли в своём. Нам нравилось то, что нравилось: jackin' techno, Relief, Lantern, Cristian Vogel. А сейчас я возвращаюсь и нахожу прогрессив-транс- и эйсид-пластинки, которые считаю потрясающими. Не всё подряд - несколько пластинок тут и там.

Жаль, что я не был эклектичнее как диджей. Хотя, конечно, я покупал IDM: у меня есть все ранние эмбиент-альбомы Warp, General Production Recordings, B12 - я всем этим очень увлекался. Но, наверное, всё сработало, было весело, и мы были частью чего-то.

А в целом я доволен тем, как всё пошло. Может, мне стоило больше сосредоточиться на музыке и своей артистической карьере.
Иногда я смотрю на своих ровесников, на людей, рядом с которыми рос: у них огромные, процветающие карьеры почти коммерческого уровня, а они всё ещё играют свою андеграундную музыку. Я бы не проитв был быть таким. У меня нет проблем с людьми, которые стали очень крупными артистами на сцене, пока они не продаются. Мне не нравятся люди, которые ловят хайп, чтобы стать коммерчески успешными и заработать. Я никогда не поддамся маркетинговому мышлению.