ФЕСТИВАЛЬ  NOS Alive 2026: ночи в Лиссабоне

"Europe hits different", - невозмутимо заявила моя 18-летняя дочь, узнав, что ее новая любимица Зара Ларссон (Zara Larsson) начнет свой сет на фестивале NOS Alive в окрестностях Лиссабона глубоко за полночь. За две декады по другую сторону океана я успел привыкнуть к тому, что curfew - это святое, поэтому, скажем, любой день нашего любимого фестиваля Osheaga обязан закончиться в 11 вечера - даже если его очередной хедлайнер застрял где-нибудь на границе США и Канады. На юге Европы все, мягко говоря, иначе: в 11 вечера все самое интересное только начинается, а к гигантским очередям на поезд обратно надо быть готовыми и в три часа ночи.

Войдя в поезд туда, немедленно вспоминаешь название песни Radiohead "Packt Like Sardines in a Crushd Tin Box" - то ли потому что в Португалии очень любят сардины, то ли потому что на выходе из вагона истекаешь семью потами. Но это жертва, о принесении которой забываешь через пару мгновений: первая из играющих NOS Alive групп - хаус-бенд с чужими хитами разных эпох - встречает еще до входа на фестивальную территорию, на крыше арки, через которую проходишь перед тем, как просканировать билеты.

Названный в честь главной песни Pearl Jam, хедлайнерствовавших на самом первом NOS Alive (тогда - Oeiras Alive, впоследствии - Optimus Alive) 19-летней давности, фестиваль остается образцово верным не только европейскому образу жизни, но и остающемуся в его названии рок-н-ролльному этосу. Как следствие, первым развлечением первого фестивального вечера оказывается разглядывание чужих футболок, где красуются как обычные подозреваемые (впереди всех - Nirvana и Foo Fighters), так и, например, Виктор Цой. Фестивальная аудитория выглядит как минимум вдвое старше той, которая теперь составляет абсолютное большинство на том же Osheaga, из лайнапа которого те же The Foos вылетели недавно в пятый (!) раз за шесть лет.

Это не единственное, что сразу напоминает о моей приемной родине: приблизительно первым человеком, которого я вижу на одной из фестивальных сцен, оказывается канадский актер Киану Ривз (Keanu Reeves), в свободное от надирания экранных задниц время играющий на басу в рок-группе Dogstar. "Это наш первый раз в Португалии, - говорит ее солист . - Я смотрю, у вас тут наконец-то хорошая погода - это мы привезли ее из Калифорнии. Не за что!" Стоявшая в Лиссабоне жара и впрямь спала, а благодарить играющих базовый постгранж Dogstar и впрямь особо не за что: налюбовавшись на Ривза, уходить от сцены многие начали уже на третьей песне. Киану, впрочем, потраченного на него времени стоил: выглядит он как бог даже в растянутой черной футболке, играет с нескрываемым энтузиазмом и рожи корчит смешные.

По-своему незабываемые рожи строил в это же самое время и занявший главную сцену Мэйнард Джеймс Кинан (Maynard James Keenan). Собравшие массивную аудиторию A Perfect Circle - не Tool, но анимация и у них забористая, барабанит в группе вездесущий Джош Фриз (Josh Freese), а проповедуемый Кинаном бренд встревоженного альт-метала оценили, кажется, и наводнившие фестиваль металхеды, и немалочисленные поклонники номинальных хедлайнеров дня, поп-рэп-рок-дуэта Twenty One Pilots. На очереди - сентиментальный, томный и оставлящий меня равнодушным сет Alabama Shakes, ну а главное событие вечера - это, конечно, поход в церковь, с каковым всегда хочется сравнить любой концерт Ника Кейва (Nick Cave) и его The Bad Seeds.

За год с небольшим, что я не переживал этот опыт, он стал еще более иммерсивным и интенсивным: количество песен с "Wild God" сократилось драматически, но всего остального - первобытной мощи, исполнительского класса и льющихся из Кейва сильных эмоций - стало как будто еще больше (хотя, казалось бы, куда уж?) Начав с предположительно программной "Get Ready to Love", Ник преподнес несколько сюрпризов, самым внезапным из которых оказался "Henry Lee" (дуэт с одной из его бэк-вокалисток, уверенно заменившей Пи Джей Харви), а самым эпическим - без малого 10-минутная "Hollywood", окончательно добившая после традиционно грандиозного исполнения "Jubilee Street".

С каждым годом Ник кажется все менее уверенным в собственной правоте (чаще, чем слова "I don't know", он в этот вечер произносил разве что фразу "fucking Lisbon"), и это ему идет: в церкви важны не знания, а чувства, а они Кейва на каждом шоу переполняют настолько, что его хочется то обнять, то причислить к лику святых. Выйдя на бис, "Wide Lovely Eyes" с великого альбома "Push the Sky Away" Ник посвятил своей находившейся за кулисами жене Сьюзи ("Думаю, это ее любимая песня The Bad Seeds - вероятно, потому что она про нее"), а сольный перформанс "Into My Arms", как обычно, превратил в душеспасительный сеанс хоровой терапии.

Если концерт Кейва - это поход в церковь, то полуночный сет Мэтта Бернингера (Matt Berninger) из The National - это, очевидно, встреча в баре со старым приятелем. Поставив еще одного любителя костюмов и близких контактов со зрителями на вторую сцену, пока на главной ждали Twenty One Pilots, организаторы проявили редкую прозорливость: именно такой сет многим был нужен после пережитого на Кейве. Бернингер в который уж раз подтвердил репутацию короля дедпана: "Следующая песня называется "Frozen Oranges". Она - про яйца Дональда Трампа" (жестикулируя их - крохотный - размер). Или: "Это мой первый музыкальный инструмент. I call her Monica" (показывая гармонику). Но самую бурную реакцию зала вызвало, конечно, следующее заявление Мэтта: "А сейчас мы исполним несколько каверов The National. Скоро мы соберемся вместе... просто чтобы поговорить".

Эти самые каверы неминуемо оказались хайлайтами шоу (особенно удалась "Terrible Love", которую Бернингер спел, пройдясь между собравшимися под тентом зрителями), но более чем к месту были и песни с его прошлогоднего сольника "Get Sunk", и раритеты (вроде "Walking on a String" из саундтрека к комедии "Между двумя папоротниками"), и новые песни во главе с замечательно озаглавленной "Martini Me Fatso". Выходя из-под тента, я успел застать концовку "Ani Kuni" игравших на соседней - клубной - сцене французских электронщиков Polo & Pan, после чего решил, что не послушать хедлайнерский сет Twenty One Pilots (у которых в это время что-то горело и взрывалось) я успею и дома, на Osheaga.

Второй день NOS Alive начинается с вереницы сетов, каждый из которых чем-то запоминается (Palaye Royale - развязной, в духе Yungblud, харизмой полуголого фронтмена, Skunk Anansie - пламенными спичами Скин, Дженни Бет - лютым ню-метал-кавером "Army of Me" Бьорк), но ненадолго. Вероятно, потому что на очереди - вечернее выступление Wolf Alice, чьи шоу врезаются в память всегда, но, когда они играют в Северной Америке, заметно ограничены клубным антуражем. Это большая группа с большими песнями, и мне уже давно хотелось увидеть ее на большой сцене. К тому же, в Лиссабоне им достался слот на закате, на что сразу обратила внимание и Элли Роуселл (Ellie Rowsell): "Как же здорово играть в темноте!"

Учитывая, что Роуселл - мой главный рок-н-ролльный crush последних десяти лет, а за главной сценой, где играли Wolf Alice, открывался изумительный вид на Лиссабон ("Какой же красивый город!" - продолжала восторгаться Элли), следующий фестивальный час вышел чуть ли не избыточным по части красоты: артистки, декораций, песен Wolf Alice, могучего и гибкого голоса Роуселл - и даже вежливых попыток некоторых поклонников Foo Fighters пробраться поближе к сцене, держа в руках огромную коробку с целой пиццей. Им, думается, должна была понравиться ставшая для Wolf Alice фирменной убойная связка из "Yuk Foo", "Play the Greatest Hits" и "Smile".

Но Wolf Alice зовут к себе на разогрев не только Foo Fighters с Queens of the Stone Age, но и Гарри Стайлз (Harry Styles) с Оливией Родриго (Olivia Rodrigo), о чем напоминают то заметно выигрывающий живьем софт-рок их последнего альбома "The Clearing", то элегантно передранная Оливией "Don't Delete the Kisses". Не обошлось, разумеется, и без песни "Lisbon" с дебютного альбома группы, которую я совсем скоро увижу на другом фестивале и в радикально ином контексте - под палящим монреальским солнцем, между послеобеденными сетами Wunderhorse и Wet Leg.

Ну а в Лиссабоне Wolf Alice, как в старые добрые времена "Visions of a Life", играли на разогреве у Foo Fighters - бесспорно главных звезд NOS Alive, гарантировавших второму дню фестиваля глухой солдаут еще зимой. Несмотря на их необъяснимое сложные отношения с моим городом, The Foos я вижу довольно регулярно - всякий раз заряжаясь их завидной энергией, но как будто чего-то недополучая. Это типичная проблема первого мира поклонников группы стадионного эшелона, у которой столько любимых народом суперхитов, что на все остальное остается прожиточный минимум времени.

Именно из-за этого я во второй раз за три года промахнулся мимо live-исполнения мое любимой песни Foo Fighters, посвященной памяти мамы Дейва Грола (Dave Grohl) "The Teacher". В этот раз ее название значилось в печатных сетлистах, но что ты будешь делать: даже играя 2,5 часа, Foo Fighters успевают пройтись по классике (от "My Hero" и отдельно адресованной "олдскульщикам" "Stacked Actors" до "These Days" и "The Sky Is a Neighborhood") и немного подурачиться (обязательный сегмент этого тура - попурри из песен групп, где когда-то играли музыканты The Foos, включая "One Headlight" The Wallflowers, чей малознакомый ему текст Грол превратил в посвящение Португалии и ее "castle after castle after castle"), но времени на 10-минутные, вынимающие душу deep cuts у них не остается.

Это была последняя остановка европейского тура группы, формально выступающей в поддержку своего вышедшего весной нового альбома "Your Favorite Day", но по факту не играющей ни одной из тамошних песен. Вместо этого Дейв предавался воспоминаниям - пять или шесть раз упомянув почтенный возраст The Foos (31 год) и даже сыграв когда-то написанную им для Nirvana "Marigold" (он и гитарист Пэт Смир впервые приезжали в Португалию с Куртом Кобейном - в 1993 году) - и орал так, что сохранности его голосовых связок можно только позавидовать (особенно впечатлили спетые Гролом на исходе второго часа шоу "Monkey Wrench" и "Breakout"). "Мы бы играли для вас всю ночь, - честно признался Дейв. - Но нам надо закончить до выхода Зары Ларссон".

Записывающаяся с начала 2010-х, но всерьез прославившаяся в прошлом году шведская поп-звезда учинила нарядный и бодрый праймер по своей дискографии, начав и закончив хитом "Midnight Sun" со ставшей ее прорывом одноименной пластинки, но найдя время и на шлягеры разных лет, от акустической версии своего дебютного сингла "Uncover" до, куда без нее, "Stateside" PinkPantheress. Не могу сказать, что это песни, которые я мечтал услышать после "Aurora" и "Everlong", но когда ты начинаешь таскать своего ребенка на музыкальные фестивали в нежном возрасте 8 лет, рано или поздно - например, 10 лет спустя - он начинает принимать решения, с которыми ты не обязательно согласен.

После такого набора эмоций третий день NOS Alive оказывается скорее послесловием к первым двум - хотя Florence Road подтверждают заявку на звание одного из открытий года (не выпустив ни одного альбома, ирландский девичий квартет - что-то среднее между Wet Leg и The Last Dinner Party со щепоткой Оливии Родриго - невесть как набрал хороших песен на крепкий часовой сет), а среди фестивальных сцен обнаруживается фаду-кафе (!), где местная певица Валерия (Valéria) в окружении постеров королевы фаду Амалии Родригеш (Amália Rodrigues) и сидящих на полу зрителей поет пронзительные тихие песни на португальском.

"У вас есть вайб, - резюмирует происходящее в разгар собственного сета Лорд (Lorde). - Остальная Европа вам завидует". По-своему уникальным вайбом может похвастаться и теперешняя эра самой Лорд, завершающей тур в поддержку альбома "Virgin" и занимающей аудиовизуальную эстетику не то у Charli XCX, не то вовсе у Nine Inch Nails. Даже старые песни вроде "Buzzcut Season" звучат в этой связи совсем не так, как мы привыкли, но если первая половина сета Лорд могла показаться чрезмерно холодной, то во второй - где-то после долгой и бессвязной речи о ее любви к Лиссабону и Florence + the Machine - артистка потеплела (или, цитируя ее саму, "поборола тревоги") и напомнила, почему в фестивальных хедлайнерах она ходит уже без малого десять лет.

Концовку сета Лорд (по мнению моей дочери, эталонного) я, впрочем, пропустил, убежав ко второй сцене, куда опрометчиво поставили группу Pixies. Судя по всему, купившим трехдневные билеты поклонникам Ника Кейва и Foo Fighters в этот день элементарно нечего было слушать, поэтому на отцов альт-рока пришла рекордная толпа, приблизительно вчетверо превышавшая территорию тента, под которым играли Pixies. Но, справедливости ради, аудитории в Лиссабоне воспитанные и на ушах друг у друга не стоят, поэтому где-то в районе "Caribou" мне удалось пробраться поближе к тенту, а к ударной связке из "Where Is My Mind?" (самое неотразимое хоровое исполнение уик-энда) и "Into the White" - оказаться в гуще событий. Как бы то ни было, 20-песенные фестивальные сеты в режиме "хит за хитом" Pixies по-прежнему удаются лучше, чем кому-либо еще, поэтому в следующий раз их хотелось бы увидеть на какой-нибудь главной сцене.

На главной сцене NOS Alive все завершилось хедлайнерскими сетами Флоренс Уэлч (остающейся верной своему живописному сценическому колдовству, но переставшей играть почти все мои любимые песни) и вернувшихся после долгого отсутствия португальских суперзвезд Buraka Som Sistema, но я поспешил смотреть концовку матча сборных Англии и Норвегии на футбольном чемпионате мира и начать эмоциональный детокс перед финальным аккордом концертной недели - выступлением Дэвида Бирна (David Byrne) на фестивале CoolJazz в соседнем Кашкаише.

Оно тоже выпало на вечер большого футбола (полуфинала, где играли испанцы и французы), поэтому на территорию местного ипподрома я прибыл к самому началу концерта. Помогло то, что три года назад я уже был на CoolJazz, где тогда играли Kings of Convenience, и примерно знал, что к чему: это шоу Бирна - не столько рок-н-ролльное, сколько бродвейское (благо соответствующий - богатый - опыт у артиста есть), и опаздывать на него нельзя никак. Полтора часа в компании одного из величайших людей в истории популярной музыки пронеслись на одном дыхании: декорации и звук были под стать хореографии и музыкантам, которые в свою очередь не уступали песням, от "This Must Be the Place (Naïve Melody)" и "Slippery People" до "Strange Overtones" и "Everybody's Coming to My House".

"Следующую песню аранжировал Артур Расселл, который умер от СПИДа в начале 1990-х", - буднично сообщил Дэвид, прежде чем спеть каноническую "Psycho Killer". Главные песни Talking Heads в концовке звучали одна за другой, и даже известную благодаря ее нашумевшему, на злобу дня, видеоряду "T Shirt" Бирн не спел, сопроводив тем же самым видеорядом "Life During Wartime". За ней была "Once in a Lifetime", на прощание прозвучала "Burning Down the House", а за ней без предупреждения и расшаркиваний последовали всамделишные титры - и "An Ending (Ascent)" приложившего руку ко многим из сыгранных в этот вечер песен Брайана Ино (Brian Eno) как очищающая финальная нота. Как уже было сказано, Europe hits different. Мы обязательно вернемся.

Автор репортажа - кино- и музыкальный обозреватель, ведущий телеграм-канала "вольности перевода" Сергей Степанов.