Else Marie PADE  R.I.P.

В 1952-м году ученица факультета композиции Датской консерватории Эльзе Мари Паде (Else Marie Pade) случайно наткнулась на французскую радиопередачу о musique concrete — музыке, сделанной из найденных и записанных звуков. Для искавшего свой собственный язык композитора это стало откровением: она бросила учебу в консерватории, уехала в Париж, добилась аудиенции у основателя musique concrete Пьера Шеффера (Pierre Schaeffer) и записалась к нему в ученицы. Потом Мари Паде успела поучиться у Булеза (Pierre Boulez), была знакома с Берио (Luciano Berio) и Штокхаузеном (Karlheinz Stockhausen), работала на датском радио, постоянно сочиняла и экспериментировала — но никакого признания эта женщина, первый в истории Дании композитор электронной музыки, не получила вплоть до последних лет своей жизни. Два года назад с Мари Паде вошел в контакт композитор Йакоб Кьеркегор (Jacob Kirkegaard), с которым она успела записать альбом и выступить на сцене. Это подтолкнуло лейбл Important Records выпустить небольшую двухдисковую антологию ее сочинений — по сути, единственный, кроме еще нескольких произведений Мари Паде, доступных на Youtube, имеющийся пример ее работ.

Как и на Дилию Дербишир (Delia Derbyshire) — композитора BBC Radiophonic Workshop, с которой Мари Паде часто сравнивают, — на датчанку сильно повлияла жизнь во время Второй мировой. Будучи подростком, она сначала шпионила для датского Сопротивления за немецкими солдатами, потом попала в нацистский лагерь для военнопленных, — поэтому неудивительно, что к этим событиям она раз за разом возвращалась в своем творчестве. В ее "Симфонии для магнитной ленты" 1959-го года звуки датского быта — уличные разговоры, лай собак, детские считалки, — прерываются криками солдат и разрывами бомб. Рефрен же ее самого мрачного произведения — "Face It" 1970-го — и вовсе гласит: "Гитлер не умер, Гитлер не умер". В своих же полностью электронных работах Мари Паде практически никогда не обращалась к темам нацизма или милитаризма, но ее музыка при этом всегда носила подчеркнуто мрачный характер. Ее шедевр — шестичастная "Фауст-сюита" 1962-го года — программное путешествие из рая в ад, нестройный набор конвульсивных ритмов, волн, сирен и прочих абразивных звуков, никогда не переходящий в крик, но искусно давящий своей всепронизывающей темнотой. Формально же вдохновленная "Игрой в бисер" двухчастная композиция "Glasperlespil" ни капли не напоминает о фантасмагорическом романе Гессе: основной мотив ее первой части — перекличка напоминающих радистский сигнал и клаксон звуков — похожа скорее на записи радиоволн Второй мировой; предельно абстрактная, холодная и абразивная вторая часть — словно звуковое описание европейского города, начисто выжженного после бомбежки, или ночного поля после битвы.

Полтора года назад журналистка Wire Анне Хильде Несет навестила Мари Паде в доме престарелых, в котором она жила — и обнаружила, что палата композитора оборудована различными приборами для создания музыки. Хильде Несет обнаружила, что даже в не самом подходящем окружении датчанка работала над большой композицией для магнитофонной ленты и голосов птиц. До конца своих лет Мари Паде проживала творческую жизнь, не сломленную отсутствием внимания и успеха. Ее судьба — лишнее доказательство того, что музыку, заслуживающую быть услышанной, в конце-концов услышат.