DEAD CAN DANCE  Ожившие скульптуры

Безусловно, многие сравнивали прошедший 12 октября в Ледовом дворце Петербурга концерт Dead Can Dance с их выступлением семилетней давности в БКЗ «Октябрьский». Однако, кажется, это все равно что разговаривать о двух близких датах до нашей эры – подобная музыка не предполагает столь коротких отрывков времени для сравнения. Была красота, была бравая российская публика, выглядящая не всегда приятно на этом фоне. И была возможность уйти в нирвану.

Изначально концерт и должен был в БКЗ, но там внезапно решили организовать очередной день работника пищевой промышленности (а это, оказывается, повод отменить любое выступление), так что менеджерам группы пришлось перевести это обоснования и перенести мероприятие в малый зал Ледового дворца. Проще говоря - превращенного в концертную площадку его половину. Концерт начался с выступления Давида Куккерманна (Нью-Йорк, Берлин) и сибиряка Владисвара Надишаны. Оба играют на хэнг-драме, а Надишан еще и на варгане и этнических духовых. В зале при этом царит практически абсолютная тишина. Полчаса деликатного музицирования-медитирования пролетают моментально.

В перерыве напряжение несколько растет. Во-первых, некоторые зрители радуются победе сборной России в матче с португальцами. Из партера выводят рейверского вида обдолбанного паренька, который неведомым образом пробрался туда вместо балкона. И даже музыка DCD не мешала некоторым инвидуумам продолжать болтать о своем, а пьяные возгласы в восхищенном безмолвии портили впечатление.

Но если все это забыть (а это легко сделать, сосредоточившись на сцене), то создатели этереала играют и выглядят под стать песням. Сразу надо заметить, что такого четкого звука в Ледовом не было слышно давно. С ходу можно было определить, кто что играет, отслеживать отдельные партии и так далее. И это явно не только заслуга звукорежиссера, но и четкая работа музыкантов. Всего их семеро - и впервые, пожалуй, студийный звук настолько соответствует концертному. Барабанщик с перкуссионистом сосредоточены в каждом ударе. Два клавишника отвечают за басовые партии и пэды (иногда появляется и басист). Лиза Джеррард (Lisa Gerrard) с лучистым взором занята цимбалами, порой она отходит к синтезатору. Игра Брендана Перри (Brendan Perry) на гитаре и мандолине - образец собранности.

Открывающая новый альбом «Anastasis» песня «Children Of The Sun» моментально задает координаты - никакого флирта со зрителями, главное – грациозность и выверенность каждого движения, словно бы выступают ожившие греческие скульптуры.

Периодически один из солистов покидает сцену и наступает черед одиночных композиций, вроде арабской «Lamma Bada» и греческой «Ime Prezakias» Перри, а также наиболее простой по мелодике «Now We Are Free» Джеррард. Другие хайлайты: посвященная «храбрым девушкам» из Pussy Riot практически поп-песня “Amnesia” и африканская драйвовая вещь «Nierika», в которой DCD предстают рок-группой.

Недовольство Перри исполнением последних треков приводит к тому, что петербургский анкор отличается по треклисту от всех городов тура. Солист спешно уходит, а из внеземной королевы Джеррард превращается в добрую спасительницу, ходит по сцене уже не с загадочным, а слегка озадаченным, домашним видом. И вытягивает концовку, под минималистичный аккомпанемент клавиш великолепно исполняя «Hymn for the Fallen» и «Rising of the Moon», а потом акапелльную «The Wind That Shakes the Barley». Оба лидера коллектива после концерта сообщают организаторам, что довольны публикой (куда уж им понимать нашу речь) и хотят вернуться. Безусловно, надо. Нет предела совершенству.