Алексей МОГИЛЕВСКИЙ  "Пыль кулис - посильнее кокаина"

7 февраля Алексею Могилевскому - саксофонисту группы Nautilus Pompilius - исполнилось 50 лет. Я приехал к музыканту, чтобы поздравить его и поговорить о том, чем Алексей занимался долгие годы после помпезного утопления самого знаменитого отечественного музыкального корабля, о том, что действует на музыканта посильнее любого наркотика, а также о том, как все-таки вернуть заблудшую молодежь на стезю добродетели.

Звуки.Ru. Алексей, давай для начала окунемся в прошлое. Вот, был "Наутилус", потом была группа с самым длинным названием "Ассоциация Содействия Возвращению Заблудшей Молодежи На Стезю Добродетели"...
Алексей Могилевский. Давай сразу расставим все точки над i - во-первых, "Ассоциация" существовала всегда параллельно с "Наутилусом". Если говорить об альбоме "Разлука", то, когда ее записывали в пунктах звукозаписи, то вторая сторона кассеты всегда добивалась "Ассоциацией". Известен исторический анекдот, когда одну из моих песен даже похвалил Андрей Вознесенский: он посчитал песню "Я Такой Же" и похвалил. Мне приятно было. Так что "Ассоциация" была с самого начала, параллельно с "Наутилусом".

Звуки.Ru. И осталась после распада свердловского состава "Наутилуса"...
Алексей: Недолго. Когда распустили первый, "крашено-галифешный" состав "Наутилуса", было принято решение оставить музыкантов "Наутилуса", меня выдвинуть на переднюю линию, и сделать концертный состав "Ассоциации". Мы записали альбом "Клетка Для Маленьких", записали его наспех, от чего он получился немножко рваным, неровным – спешили просто. И мы стали его "катать" - как это ни странно, в паре с "Веселыми ребятами". Покатали сезон по всяким Казахстанам, по восточным республикам, а потом все это благополучно умерло. Кооперативное движение от рок-музыки закончилось, и "Ассоциация" снова стала студийным проектом – а возобновилась она уже с моим повторным приходом в "Наутилус".

ЗвукиRu.: Расскажи о своем возвращении!
Алексей: Случилось это на "Титанике". Меня на альбоме-то, по сути, не было, я просто был на студии, как гость, там вся рок-тусовка ошивалась, "ЧайФ" и прочие...
Я даже сыграл в одной песне – "Колеса Любви", но когда мы стали делать финальный микс, то поняли, что саксофон в нем ни к селу ни к городу получается. То всю пластинку саксофона не было, а тут он взял и появился. И убрали меня из финального микса. А в концертный состав я вернулся, и следующий альбом – "Крылья" - уже писал как полноправный член команды. Потом случился записанный в Ирландии "Яблокитай", который к группе имел приблизительно такое же отношение, как ты, например: никто из музыкантов группы, кроме Славы Бутусова, в его записи участия не принимал. Но мы потом сделали концертную версию этого альбома и поехали с ней в 1997 году в последнее плавание - хоронить "Наутилус".

Звуки.Ru. Мне Брайан Мэй (Brian May) как-то рассказывал, что если собрать все архивы Queen, то может получиться еще как минимум пара посмертных альбомов. У "Наутилуса" так же дела обстоят?
Алексей: Не совсем так. Илья Кормильцев и наш звукорежиссер Александр "Полковник" Гноевых аккуратно все "подмели" – выходили же всякие неизданные вещи, вышел альбом "Атлантида"... Так что они изданы, но у меня в архиве ничего не осталось. Может быть, что-то есть у нашего свердловского друга Леониа Порохни – но тогда, в 80-е, все писалось на пленку, а пленка эта уже, наверное, просто осыпалась. На СТМ-то Наутилус вообще не писался. Так что, наверное, ничего не осталось, а что осталось – уже издано. Да и сам я – не большой любитель архивов. Как сказал Стиви Уандер (Stevie Wonder): "Песня жива до тех пор, пока она не зафиксирована на каком-либо носителе".

Звуки.Ru. Но ведь "Наутилус" утонул не окончательно, вы потом фрагментарно "всплывали"...
Алексей: Всплывали - сперва на фестивале "Старый Новый Рок" – надо отдать должное Евгению Горенбургу. Он собрал нас очень "по-горенбурговски": каждому придумал какую-то занятость – Бутусов приехал в гости к маме, Белкин играл с "Настей", я – вообще вел концерт, и вроде как все на месте. Вот и собралась такая сборная солянка. А на "Нашествии" понадобился талант Михаила Козырева, который договорился с Бутусовым. Козырев нас как увидел а "Старом Новом Роке", так и приложил все свои менеджерские и дипломатические таланты, чтобы повторить всплытие "Наутилуса" на общероссийском уровне. Так что он абсолютно правильно поступил: сперва уговорил Славу, а нас просто поставил в известность. А мы тоже не особо кобенились – ну, поиграем, отчего бы не поиграть, тем более, что никаких денег мы за это не получали.

Звуки.Ru.: А сейчас реально организовать очередное "всплытие"?
Алексей: Судя по всем последним интервью, Славе сейчас вообще ничего не хочется, кроме как заниматься семьей и воспитывать детей. Во всяком случае, у меня складывается именно такое впечатление. Наверное, это тоже хорошо. Меня Слава вообще удивляет, даже изумляет: например, я был очень удивлен, что он стал писать книги. Я прочитал его "Сто состояний" - мне очень понравилось. Я бы даже эту книгу назвал "Как я был "Наутилусом", потому что многие вещи, описанные в этой книжке, стопроцентно присущи нашему стилю общения в группе.

Звуки.Ru. Чем ты занимался все эти годы после торжественных похорон группы?
Алексей: Все эти годы все было очень просто. Я долгие годы искал причину и повод уехать из Екатеринбурга, потому что для меня там все уже давно закончилось. В 2002 году я приехал в Москву с целью поднимать юный коллектив Сахара. Я их довел до лейбла, а там меня мягко отодвинули – и в итоге ничего не вышло, и группа не поднялась, и меня при ней не стало. К чести сказать, все музыканты в той или иной ипостаси состоялись – у всех все хорошо, несмотря на то, что группы фактически уже нет. А меня пригрел на груди Саша Коротич – той самый человек, который оформлял обложки "Наутилусу". Саша тогда работал креативным директором в студии трехмерной графики и анимации при бывшем НТВ – и я туда пристроился. Контора занималась имиджевым оформлением канала, и я писал весь звук. Мне давали готовую анимацию, а я ее озвучивал. Мне, видимо, повезло – я в движении слышу ритм, даже в малой форме. Надо сказать, что малая форма отнимает сил не меньше, чем форма большая: какая разница, сочинять тридцать секунд музыки или три часа? Вот так я и работал до 2008 года...

Звуки.Ru. А потом?
Алексей: А потом я стал кинокомпозитором – стал писать музыку для сериалов. В 2009 году сделал музыку для двух сериалов. А производство сериалов в нашей стране, по сути, малобюджетно. Например, мой бюджет как композитора состоял только в авторском гонораре: или бери деньги и делай все сам, или плати наемным музыкантам и аранжировщикам. Понятное дело, что я делал все сам – и сочинял, и сводил, и играл, и подкладывал. Суммарно мой "выхлоп" составил тринадцать часов музыки для этих двух сериалов. При этом я прекрасно понимаю, что, во-первых, сериалы – штука не рейтинговая, а во-вторых – музыка в сериалах не превалирует над кадром и никаким образом сериал не улучшает. Но при этом усилий она отнимает очень много. Но это – тоже работа; тяжелая, но работа.

Звуки.Ru. И при этом ты подумываешь о возвращении на большую сцену...
Алексей: Пыль кулис – она посильнее кокаина. Если ты один раз ужален сценой – ты уже никуда от нее не денешься. И я все эти годы фрагментарно выходил на сцену – то с "Пикником", то с "Агатой Кристи", где-то подыграть, где-то поддержать... Я решил вернуться, что называется, по-взрослому: саксофон у меня заряжен, я репетирую. Последний всплеск моей творческой активности – это участие в кавер-версии "Ястребиной свадьбы" для питерской группы Война поэтов, которую продюсирует Александр Пантыкин-младший, и в проекте Глеба Самойлова The Matrixx, где я сыграл в песне "Никто Не Выжил", и периодически выступаю вместе с ними на концертах. Вообще, мне с Глебом очень нравится работать – это такой современный метод работы: каждому доверяется изобрести и записать нечто, а я по электронной почте посылаю Глебу трек, который он уже ставит в общий микс. А перед концертом мы встречаемся, репетируем – и погнали на сцену. Собственно, репетировать-то там особо много не надо, по большому-то счету – я же не постоянный член коллектива, я приглашенный музыкант. Вышел, дунул в дудку, ушел за кулисы - все.

Звуки.Ru. Ты готовишь какой-то сольный материал?
Алексей: Я об этом сейчас очень плотно задумался. Именно поэтому я сейчас очень труднодоступен для общения. Я практически никуда не хожу, либо хожу в неочевидные места – в церковь, в картинную галерею, в оперу… То есть я хожу за сторонними впечатлениями. Меня не найти ни на концерте, ни в клубе, ни в квартирах друзей – мне нужны иные размышления и впечатления, чтобы переустроить собственную жизнь по-новому. Вот, представь, я семь лет жил в одном режиме, а когда этот режим закончился – надо как-то переорганизовывать себя.

Pdуки.Ru. И ты задумался о возрождении "Ассоциации"...
Алексей: Да, я думаю об этом. Я не знаю, кому это нужно – в первую очередь, наверное, мне самому. Я не знаю, куда это меня приведет, я не знаю, когда это случиться, я не знаю, как я буду все это дело продвигать… Я могу сказать только, какую музыку я хочу писать.

Звуки.Ru. И какую же?
Алексей Могилевский. "Ассоциация" всегда славилась своей разностилевостью. Всегда говорили: "Ох, какой рваный альбом", - на что я отвечал – слушайте 10CC. Вот "рванее" коллектива в этом мире нет, десять песен 10CC – это десять разных коллективов. И если в этом отношении между 10СС и "Ассоциацией" можно провести параллель, то, значит, это и есть стиль. То есть отсутствие стиля – это тоже стиль.

Звуки.Ru.- Ты считаешь, что отсутствие стиля – это то, что нужно сегодняшнему слушателю?
Алексей: Сегодняшнему слушателю, да более того – сегодняшнему обществу не нужно ничего, кроме двух простых вещей: хлеба и хлеба. Хлеба и зрелищ уже не нужно, зрелищ уже выше головы. А вот хлеба и хлеба… Хотя, нет, даже не хлеба, я бы так сказал: денег и денег. И при этом еще нужно ни хрена не делать. А делать никто ничего не хочет, потому что, во-первых, никто ничего не умеет, а во-вторых, потому что никому ничего не надо. Да сам посуди – даже работа сейчас, любая работа, она не нацелена на какой-то результат. Она нацелена на продолжение процесса работы. Ты поработал, тебе дали денег, которых хватит только на то, чтобы ты не помер с голоду и мог продолжать делать все ту же работу. Это я не о музыке говорю, это я говорю вообще о стране, об обществе – в принципе, безо всякого деления на бедных-богатых.

Звуки.Ru. И тебя не пугает возвращение на сцену, чтобы играть вот для такого социума?
Алексей: Не пугает, просто потому что для меня это – необратимая тропа. Я должен идти, идти, упираться мордой в дуб или елки, которые морду царапают… А не идти я не могу.

Звуки.Ru. Но ты при этом понимаешь, что находишься в состоянии нового старта. Давай будем честны, те, кому сейчас 20-25 лет - у них другие герои. Какая "Ассоциация"? Они ее не помнят просто...
Алексей: Естественно, они ее даже не знают. Но у меня есть старая медалька "За боевые заслуги", которой можно побренчать. Давай по-честному, ведь даже наш с тобой сегодняшний разговор – это тоже еще один повод напомнить о себе. Да и выход с The Matrixx – меня и там представляют как саксофониста "Наутилуса". Но это данность, это мое прошлое, и почему я должен от него отказываться, в конце-то концов? При этом, смотри, я понимаю, что, возможно, я буду непопулярен, что в зале будет находиться львиная доля моих ровесников, что не будет ни рейтингов, ни хит-парадов… Но это все надо пройти, чтобы двигаться дальше. Иначе никак.

Звуки.Ru. Итак, собственный проект, собственная музыка… А что с текстами? Может, остался какой-то архив Кормильцева. Который ты можешь использовать в качестве тексты.
Алексей: Я не собираюсь использовать никакие чужие тексты. Ведь текст – это что такое? Это то, что заставляет сердце вибрировать, то, что в душу стучится. Музыка – она для другого. Музыка – она для подсознания. Почему я всегда тщательно подходу к музыке – потому что, по большому счету – это вибрация воздуха, не более того. Это воздух, это – ничего, сейчас она есть, а потом ее нет. А с текстом – сложнее, слово должно "попасть и выстрелить". Поэтому возникают вопросы: а о чем петь? Что ты хочешь сказать? А я ничего не хочу сказать. Для меня текст – это жонглирование рифмами, слогами, понятиями. Вот ничего не значащая фраза: "молоко-и-кобра-падал-в-молоко-бра-слет…" она мне музыкально, по звучанию, приятна.

Звуки.Ru. Слово как еще один музыкальный инструмент…
Алексей: Да. Я не хочу слушателя ни пугать, ни грузить, ни вгонять в эйфорию или экстаз. Пусть ему, слушателю, будет просто нормально.

ЗВуки.Ru. Погоди-ка, а как же тогда разумное-доброе-вечное? Ты прям покровы рвешь – где же та "Сакральная Истина", которую все фанаты русского рока ищут в текстах наших музыкантов «первого эшелона»? Вот выходит новый альбом Бутусова, Шахрина, Гребенщикова – все бросаются обсуждать даже не музыку, а текст! Что он имел в виду? Что хотел сказать? А тут – бац! – ты со своим отношением к тексту как к инструменту. Представляешь, они будут искать в этих текстах смысл – а ну как найдут?
Алексей: Один мой друг сказал, что его жена считает меня поэтом. То есть она в моих текстах, действительно, что-то нашла, что-то, что я туда и не думал закладывать. То есть если я что-то и делаю, то, получается, я делаю это совершенно неосознанно. А, с другой стороны, Саша Пантыкин мне как-то сказал, что, когда он слушает мой альбом "Щелкунчик", то он отдельно слушает музыкальный поток, а потом отдельно берет книжечку с текстами и просто читает их глазами. То есть получается, что у меня получились песни, сложные для восприятия – значит, надо еще упрощать. Может, вообще будет мало текста, не знаю. У меня никогда нет "сочиненной песни" в голове. То есть я – хороший ремесленник, я подхожу к синтезатору, к компьютеру, как художник к загрунтованному холсту, не зная, какой будет картина. А, поскольку я хороший ремесленник, я, может быть, смогу обмануть слушателя настолько, что он послушает и скажет, что я – талант (смеется).

Звуки.Ru. Но все-таки возвращаясь к вопросу о кормильцевском наследии. У тебя есть песня на стихи Кормильцева "Золотой Дирижабль", которую спел Александр Ф.Скляр. Осталось много стихов Кормильцева, которые планировались как песни, но песнями не стали Все-таки, ты не думал что-то с ними сделать?
Алексей: Нет, мне совершенно не присуще такое ощущение, когда прочитал стихотворение и хочется на него написать музыку. Для меня тексты все-таки вторичны. "Дирижабль" - это была эмоция, реакция на смерть Ильи, когда я прочитал текст, то сазу понял, что эта песня – она же про быстрый, про внезапный уход…
И сперва появилась песня, а потом уже появился сериал "Из жизни капитана Черняева", к которому я писал музыку, и песня попала "в струю" этого сериала. Я подумал, кто ее может спеть, возникла кандидатура Скляра, я его позвал, он спел. Жалко, правда, что песня была на титрах, а титры у нас при демонстрации сериала «урезают» - так что она звучала разрозненно, один куплет – в одной серии, припев – в другой… И, опять же, для того, чтобы взять и работать с наследием Кормильцева – нужно быть вправе это делать. А я считаю, что я – не вправе. Одна песня – это эмоциональный всплеск, но не систематическая работа с его текстами…. Мы же не были в братских отношениях, нет. Мы были в нормальных деловых отношениях, а сблизились только в последние годы его жизни: он стал по факту москвичом, я стал по факту москвичом, мы стали чаще видеться, что-то пытались вместе делать, но попытки были неудачные… Это никак не испортило наши личные отношения, но я не вправе только на основании того, что «я Ленина видел» работать с его текстами. У нас не было какой-то творческой связи – она была между Ильей и Славой, да. Она была, может быть, между мной и Славой, но к Илье я никогда не был близок настолько, чтобы иметь хоть какое-то моральное право взять и забабахать сейчас альбом песен на стихи Кормильцева. Исчерпывающе ответил?

Звуки.Ru. Абсолютно. И при этом ты дистанцируешься от различных юбилейных мероприятий, связанных с покойным моллюском...
Алексей: Во-первых, меня не приглашают, а, во-вторых, всякие там кавер-программы молодых и немолодых групп на песни "Наутилуса" меня не очень прельщают. Если уж и делать какие-то юбилейные «всплытия» - я бы делал их как ретроспективу, благо, большинство музыкантов живы и здоровы. Вот период «Невидимки» - на сцене трое: Бутусов, Умецкий и Комаров. Потом начинается период «Разлуки», я выхожу, потом выходят Белкин и Беляев, а мы уйдем…

Звуки.Ru. То есть какой-то искусственный "золотой состав" - это, на твой взгляд, неправильно?
Алексей: Это именно искусственное, ты прав, мне это не слишком нравится. На самом-то деле "Наутилус" "Наутилусом" сделало ограниченное количество людей.

Звуки.Ru. У меня есть такое ощущение, что это – те люди, которые записали «Разлуку».
Алексей Могилевский. Безусловно. Но не только записали, а и прокатили по всем гигантским площадкам и по всей стране. Потом, например, пришел Егор Белкин, но для меня Белкин не ассоциируется с «Наутилусом», он ассоциируется с "Урфин Джюсом". Он и сам об этом говорит во многих интервью. Или Вадим Самойлов – он всегда был музыкантом "Агаты Кристи", а "Наутилусу" именно помогал, был рядом. Настоящий-то «Наутилус» создало ограниченное количество людей: это Бутусов и Умецкий, в первую очередь, потом - Комаров, Потапкин, ну, я, куда же деваться-то. И Кормильцев, конечно же. Но при этом надо помнить, что последовательность наших появлений в группе была такой: сперва Умецкий создал группу, он привел в нее Славу Бутусова, а потом появился Илья Кормильцев. И вот соединение всех этих факторов, всех этих людей – очень ограниченного круга, шесть человек всего, вот эта случайность, это совпадение и создало "Наутилус". Как бренд.

Звуки.Ru. Я, например, вижу и помню Бутусова свердловского периода и Бутусова питерского периода. И это – два разных Бутусова. А ты делишь себя на свердловского и московского Могилевского?
Алексей: Я делю себя по возрасту. До 26-28 лет был один Леша Могилевский: безбашенный, безбубенный, потом появился второй Могилевский – где-то с эпохи "Титаника", такой злобный "непьющий алкоголик" (смеется), который замучался со всеми этими гастролями, а потом – Могилевский московского периода, то есть ты сейчас видишь какого-то третьего Могилевского. Я ведь сменил место жительства, а это приводит и к смене ментальности, к некоему вынужденном творческом одиночеству, когда все делаешь один. Так что да, сейчас какой-то новый Могилевский появился, но нутро, наверное, у него осталось то же самое. У Москвы есть одна беда – у нее большая география и коммуницировать с друзьями-знакомыми сложнее. Просто ехать далеко. Плюс появляются новые люди - а новые люди интереснее старых. Старые никуда не денутся, но это как дом моей бабушки в деревне: я приеду, а там на огороде та же самая морковка растет. Просто я живу и знаю, что у меня есть эти люди, эта жизнь.

Звуки.Ru. А новая музыка, новые группы тебе интересны?
Алексей: Нет, мне вообще русский рок не интересен.

Звуки.Ru. Что ты слушаешь?
Алексей: Ты меня озадачил… Знаешь, больше всего я люблю слушать хорошие саундтреки. Наверное, это в силу принадлежности к киномиру, да, мне интересно, какую музыку сейчас делают для кино и как музыкальными средствами передается киносюжет.

Звуки.Ru. К какому бы фильму ты хотел написать саундтрек?
Алексей: Я очень хотел бы написать симфоническую музыку к чему-нибудь такому батальному. Ты же понимаешь, я сейчас – студийный композитор. А это подразумевает некую оторванность от мира. Я сижу в студии, как монах в келье, пишу музыку. А потом выхожу на свет, а там – батюшки! – люди-звери-птицы. Так что, наверное, пришла пора выходить из кельи.