Николай НОСКОВ  Символический реюнион

Заслышав, что я собираюсь в Кремль на Николая Носкова, некоторые мои знакомые кргулили глаза: "это же ПОПСА!" Я в ответ пожимал плечами. Милые, где вы сейчас нашли незамутненный дух "рок-подполья"? Не на ухоженном ли личике Мумий Тролля или в честных глазах турманов, которые не голуби? Сейчас не 1985 год, демаркационная линия проводится не по эстетическим, а по профессиональным критериям. Пытаться же продолжать делить мир на "попсу" и "непопсу" - свидетельство не бескомпромиссности, а подросткового (скажем мягко) инфантилизма и готовности глотать вешаемую на уши лапшу - при всем моем безмерном уважении к Умке и прочим "индюкам".

Да и то сказать: если я бы, например, собрался в тот же ГКД на Джо Кокера - все прониклись бы ко мне завистью. А чем, скажите, Кокер отличается от Носкова? Такой же шершавый песочек в голосе (а у нашего-то, пожалуй, глотка и полуженее будет), такие же девочки-подпевочки и симфонический оркестр за плечами. У Кокера, правда, еще за плечами - психоделические вариации на битловские темы и Вудсток, ну так ведь и у Носкова - главный вокал на культовой ( не в современном расхожем, а в настоящем смысле этого слова) пластинке Давида Тухманова и группы "Москва" 1982 года "НЛО" и не менее знаковый (в масштабах нашей песочницы, конечно) лужниковский фестиваль 1989 года в составе Gorky Park - помните еще это экспортное название?

Впрочем, мы к нему еще вернемся, а пока, как говорили старинные романисты, последуем вслед за длиннейшей очередью, извивающейся по всему Александровскому саду, чтобы пройти через металлодетекторы в Кутафью башню. Промоутеры хорошо сделали свое дело: шеститысячный зал был полон. Ровно в половине восьмого по огромным экранам над сценой поплыли разноцветные рыбки и артист, наряженный (видимо, из уважения к своим основным зрителям), в полную униформу американизированного топ-менеджера - строгий черный костюм и черные туфли при белой рубашке и алом галстуке - вышел к микрофонной стойке, с которой на аэросмитовский манер свисал пестрый платок, и начал исполнять песни из своего нового альбома "По пояс в небе", презентации которого (а не только пятидесятилетию Носкова) был и посвящен концерт.

Первое же впечатление - да, настоящее, большое, качественное шоу! Помимо упомянутых экранов, бросались в глаза эффектно подсвеченные симфонический оркестр и бэк-вокалистки. Да и передняя линия не подкачала: помимо самого Носкова, вертящегося волчком в своем костюме, приковывали внимание виртуозный гитарист-левша и, главное, монументальный исполнитель на народных духовых инструментах из Уфы, похожий в своем расшитом серебром и золотом народном костюме на тотемный столб. Привлечение этого музыканта понадобилось не только для красоты визуального ряда, но и потому, что альбом "По пояс в небе" густо, как того требуют новейшие тенденции, замешан на этно, фолке и прочей народной музыке. Так что никто не удивился, когда через первые же три номера на сцену выскочила "Русская песня" Надежды Бабкиной и зажигательно исполнила с Носковым песню, стилизованную под деревенскую.

Произнеся несколько прочувствованных слов о том, что только акустические инструменты способны объединить весь зал, Носков в сопровождении оркестра и гитары исполнил один из главных хитов - собственную версию романса "Свеча горела" на стихи Пастернака. Сложно сказать насчет объединения всего зала, но нет сомнения, что акустическое сопровождение дало (как и позднее, уже под занавес - в другом романсе, на стихи Гумилева) Носкову возможность показать свои самые выигрышные стороны - великолепная дикция (особенно важная при исполнении "настоящих" стихов), личностная, почти свингующая подача, возможность эффектно форсировать "сильные места" фирменной хрипотцой. Этот романс обозначил середину концерта - солист пошел менять костюм.

После того, как музыканты отыграли инструментальный проигрыш, вокалист вернулся в рокерском обличьи - алые кроссовки, джинсы и длинный плащ-лапсердак (теперь уже a la Мик Джаггер на последних турах) и стало понятно, что он намерен "шизгару давать". И действительно: первой же прозвучала мрачная тяжелая баллада "Снег", а потом на сцену через равные промежутки времени начали выходить гости-коллеги по прошлой рокерской жизни: гитарист Дмитрий Четвергов, потом еще один гитарист - Алексей Белов. С ним Носков исполнил песню Тухманова "Грибной дождь", чуть ли не с которой и началась его вокальная карьера - сам же маэстро Тухманов, хотя был заявлен на афише, не смог приехать в Москву.
Последним гостем оказался Моральный кодекс в почти полном составе. На пару с Сергеем Мазаевым Носков исполнил свой хит "Паранойя". Любо-дорого было посмотреть-послушать, с каким задором двое взрослых мужчин исполняют ураганную песню о весне, которая сносит крышу!

Ну и наконец (так и хочется добавить: "леди и джентльмены") было припасено разрекламированное лакомство: символический "реюнион" группы Парк Горького. На сцену снова вышел Алексей Белов, а также второй гитарист Ян Яненков, а Александр Львов сел за ударную установку. Басист Александр "Маршал" Миньков так и не появился, но это, разумеется не помешало "Парку" продемонстрировать свою обязательную программу. А в американском хэви-метал-попе 80-х, с которым Gorky Park, как известно, пытался слиться в экстазе, эта обязательная программа была регламентирована не менее жестко, чем в фигурном катании: боевик-хит, сентиментальная баллада и как можно более перекуроченный кавер.
Боевик-хит сомнений не вызывает - разумеется, это был "Bang!" Я слушал эту действительно очень энергичную и умело сделанную песню и, что называется, все былое в сердце ожило: 89-й год, перестройка, Горбачев в Кремле, пластинки "Лед Зеппелин" и "Роллинг Стоунз" на прилавках "Мелодии" на Калининском... тогда мы искренне не понимали, что это было элементарное пиратство. И точно так же не понимали, что американский интерес к Soviet Rock - маленький маргинальный эпизод на обочине накатанного шоу-биза - мода, которую в следующем сезоне сменит мода на каких нибудь боснийских цыган или зулусских исполнителей на арфе из черепа винторогой антилопы.

Название второго обязательного элемента - баллады - не сохранило предание, а вот в качестве кавера слушателям был предложен гимн The Who "My Generation", в который Носков с Беловым, чтобы показать, что тоже не лыком шиты, ловко вплели тему Сергея Прокофьева "Вставайте, люди русские..." из кинофильма "Александр Невский".

"На бисы", в виде коды концерта, продолжавшегося более двух часов, Носков вместе с залом исполнил светлую песенку "Это здорово". И это действительно было здорово - весь зал продолжал напевать ее себе под нос, спускаясь в гардероб, стоя в очереди за пальто и бредя по мосту к Кутафьей башне. "Мы изменились, и слава Богу, - заявил Носков, предваряя мини-сет "Парка Горького". - Это ведь только мертвые не меняются!". И то правда: лучше уж считаться "попсой", а по серьезному - быть нормальной, качественной эстрадой (еще одно слово окончательно дискредитированное "продюссерскими проектами"), чем, как то делают ровесники Носкова, продолжающие изображать совковый "хард-рок", становится престарелыми подростками с помятыми физиономиями, трясущими редеющими хайрами перед накачанными пивом малолетками.