John PRIMER  Чикагский блюзмен в ЦДХ

Джону Праймеру удается играть разноплановый, содержательный и оригинальный блюз. В дополнение к традиционным приемам он пользуется множеством собственных находок - от применения сложных джазовых прогрессий в блюзовом рисунке до удивительно правдоподобно разыгрываемых "случайностей"

22 сентября чикагский блюзмен Джон Праймер (John Primer) играл в ЦДХ.

Перед появлением на сцене именитого гостя публику разогревала "Dirty Dozen" Юрия Каверкина. Можно бы было, наверное, без подобного "разогрева" и обойтись: энергии у шестидесятилетнего американского блюзмена оказалось вполне достаточно, чтобы самому с нуля поднять на ноги самую безнадежную аудиторию. Кроме того, он явно не успел наиграться к концу своего отделения, и вряд ли кто-то из слушателей отказался бы от возможности дать Праймеру больше времени. А сам Юрий Каверкин дважды честно проговорился: здороваясь с залом, сказал "мы почли за честь играть на разогреве у такого мастера", прощаясь с залом - "мы еще учимся, а они уже играют".

"Они" и правда играют. Пока выступали москвичи, внимание приходилось обращать в основном на самые разнообразные музыкальные неполадки и нестыковки. А вот сменившие их аккомпаниаторы чикагского гитариста (трио молодых аргентинских музыкантов Омара Итковица, Патрицио Раффо и Мауро Дианы) с первых же нот продемонстрировали то, что называется профессионализмом. Чего-то выдающегося в их стартовом блюзовом шаффле не было (надо полагать, без американского гуру в составе они вряд ли могли бы претендовать на оригинальность), но группа делала то, что и положено делать группе - представляла собой коллектив, а не совокупность отдельных музыкантов. Сыгранная и качественная команда, не потратившая ни секунды на лишние телодвижения на сцене, обрушила на аудиторию настоящий блюзовый шквал, под который гитарист Итковиц вызвал на сцену Праймера. Тот, правда, потерялся где-то за кулисами, и аргентинцам пришлось ждать его несколько квадратов; Омар, заполняя паузу своим соло, успел разогреть публику куда лучше, чем Каверкин со товарищи.

Американец выскочил на сцену с довольно нарочитым раскаянием за собственное опоздание - и, как оказалось, это был лишь первый из его актерских приемов. Щедро награжденный аплодисментами, он проскочил к комбо-усилителю, включился и через полминуты после своего появления уже перехватывал соло-инициативу у Итковица. Улыбаясь, гримасничая, показывая публике язык, сверкая в лучах прожекторов неправдоподобно длинным ногтем большого пальца правой руки, Праймер успел в первые же секунды продемонстрировать, что умеет в блюзе буквально все: тут были и классическое чередование вокального "вопроса" с инструментальным "ответом", и накачивание аудитории энергичными восклицаниями, и зубодробительные гитарные пассажи.

Впрочем, профессионализму этого музыканта удивляться не приходится: он успел поиграть с обоими королями блюза - и с Мадди Уотерсом (Muddy Waters), и с Вилли Диксоном (Willie Dixon), да и прочие записи в личном деле говорят сами за себя.

Зал еще даже не успел как следует взреветь, как музыкант, не дав партнерам толком закончить вводную часть, уже играл рифф следующей темы - и так оно и покатилось. В отличие от московских блюзменов, американец не трудился представлять публике исполняемый материал, практически без пауз переходя от одной композиции к другой, меняя ритмы и тональности, зачастую показывая своим партнерам только первый аккорд и даже не говоря им названия композиции (справедливости ради надо сказать, что пару раз это привело к тому, что басист неверно понял рисунок квадрата и Праймер резким аккордом на повышенной громкости возвращал его в правильное русло).

Этому типичному представителю чикагской школы удается тем не менее играть достаточно разноплановый, содержательный и оригинальный блюз; недаром пресса отмечает его индивидуальный гитарный стиль. В дополнение к традиционным приемам он пользуется множеством собственных находок, диапазон которых - от применения сложных джазовых прогрессий в самом что ни на есть примитивном блюзовом рисунке до удивительно правдоподобно разыгрываемых "случайностей". Например, при исполнении знаменитого блюзового стандарта "Hoochie Coochie Man" на гитаре Праймера посреди соло порвалась первая струна. Не обращая внимания на дружный разочарованный вздох зала, Джон быстро срифмовал по-английски что-то типа "все свое ношу с собой", резким движением удалил обрывок, вытащил из кармана запасную струну в бумажном пакетике и, продолжая петь, в течение нескольких секунд приладил ее на место. Омар Итковиц получил приказ брать лидирующую роль на себя, а сам американец в этом время двумя движениями достроил гитару - и почти сразу вклинился в только-только начавшееся соло младшего товарища, сорвав бурю аплодисментов: весь инцидент занял минуту, самое большее полторы.

К третьей композиции с гостя из далекого Чикаго уже градом лил пот, однако он не переставал строить залу физиономии, перемигиваться с девушками, совершать возвратно-поступательные движения тазом соответственно исполняемым текстам и терзал, терзал и терзал свою гитару всеми мыслимыми способами - словом, полностью соответствовал стереотипу Большого Блюзового Музыканта. А фразы "baby please don't go" и "deep blue sea", без которых в этой музыке никуда, были повторены раз по десять и плавно трансформировались в "I've got Moscow woman" и даже еще более фривольные импровизации, которые, впрочем, всем нравились. Словом, по Праймеру было не сказать, что он исповедует классическое определение "блюз - это когда хорошему человеку плохо". Человек он явно неплохой, и плохо ему не было.

Доведя наиболее впечатлительных поклонников до состояния, близкого к исступлению, квартет понизил было температуру, но ненадолго: начав наконец-то медленный, тягучий и равномерно качающийся блюз, через несколько минут музыканты наглядно доказали, что и в этом формате можно громко и быстро играть на всех инструментах сразу. А ближе к финалу Чикаго и компания грянули еще один стандарт всех времен и народов - "I've Got My Mojo Working", и Праймер попробовал "распеть" зал, заставляя его повторять за собой отдельные фразы, слова или хотя бы просто букву "а" на определенную ноту. Увы, затея пения с залом в России обычно обречена на провал, потому что хоровые традиции в наших и американских школах, мягко говоря, различны. Вскоре черный (вернее, светло-коричневый) блюзмен расстался с этой идеей и выдал еще одно из своих соло.

Пожалуй, это было лучшее решение: в конце концов, люди шли слушать Праймера, а не петь с ним. И очередь, мгновенно выстроившаяся за его дисками сразу после окончания концерта - свидетельство тому, что Праймер не подкачал.

23.09.2005, Юрий ЛЬНОГРАДСКИЙ (ЗВУКИ РУ)