АКЦИЯ  Московский блюз глазами американца

Как люди на сцене превращаются в негров

Каждый раз, когда я посещаю блюзовые выступления любого качества и направления в Москве, мне невольно приходится вспоминать одно обстоятельство, не делающее мне чести.

Дело в том, что три года моей жизни я прожила в городе Остин, столице штата Техас. Мне мало кто верит, когда я говорю, что это одна из музыкальных столиц Соединенных Штатов - никто не знает, например, что в этом городе проживает примерно столько же населения, сколько в Сан Франциско (не считая, разумеется, пригороды последнего), или что каждую весну город учавствует в музыко- и кино- фестивале South by South West, на котором я однажды познакомилась с Квентином Тарантино. Или что в Штатах этот город славиться наряду с Мемфисом и Сиэттлом.
Мемфис - столица кантри, Сиэттл, как известно, родина grunge rock, а Остин - ну, скажем, эдакая смесь всего высшесказанного.

Но, поскольку это Техас, то все-таки основные направления той музыки, которая делается в многочисленных (и гораздо более доступных, чем, скажем, в Нью-Йорке) клубах этого города, всегда были блюз и кантри. Некуда было деться в той географической часте страны от музыкальных корней. Волей - не волей вся музыка, какая только ни делалась в этом городе, отличалась именно этим качеством - как привкус кинзы отличает кавказские блюда. Все мы, кочечно, употребляем кинзу в пищу, но не до такой степени, чтобы ее вкус так запоминался в блюде.

Вопреки этому (а может, и благодаря), блюз я тогда недолюбливала. Во-первых, потому что мне было 15-16 лет, а в клубы, где только и можно слушать блюз порядочным людям, детей до 18 не пускали. Ну, и еще потому, что не положено же увлекаться тем, что является мэйнстримом, ребенку такого возраста.
Вот и пропустила я уникальнейшую возможность моей жизни. И теперь даже и не знаю, жалеть ли об этом.

Хаотичное выступления Федора Чистякова, Анатолия Герасимова и Сергея Летова (несмотря на заявленное выступление, им так и не удалось всем появиться на сцене одновременно) в ЦДХ совпало с тем, что я, через семь лет после того, как я бывала в Остине последний раз, вышла на основную радиостанцию города через Интернет. Станция всегда славилась тем, что играла "правильную" музыку - то есть, свою. И я оценила, наконец, что такое блюз. Повзрослев, я поняла, как может нравиться вкус вина, хотя в нежном возрасте оно может кажзаться дрянью.

Именно после такого отрытия я и услышала концерт, который обещался быть таким блюзовым джемом, какого никогда не было и никогда не будет. Не стоит говорить о "неритмичной стране": я не совсем для этого привела вышеупомянутые воспоминания. Но для моих ушей, хоть и неопытных, но чувствующих разницу, было заметно, что Владимир Кожекин и его Станция Мир играли лучше, когда они не пытались играть блюз, а просто играли.

Импровизация Сергея Летова делала не блюз более аутентичным, а саму музыку - более "настоящей", потому что этот музыкант забывает о том, что он на сцене для того, чтобы играть блюз. В особенности это относилась к сумашедшему Чистякову, но не к более умеротворенному Герасимову. Все дело в том, что если поют блюз по-английски, и слова при этом произносятся с акцентом, как бы мы ни "все понимали" и снисходительно повторяли, что "дело не в этом", - это уже "не то".
То же самое относится к самой игре: когда пытаются играть блюз, остро чувствуется "акцент". Нельзя сказать, что это ухудшает выступление, просто чувтвуется некоторое стремление к подражанию.

Таким образом, я услышала блюз с привычным для меня драйвом, лишь когда музыканты "забылись" и когда то, что они устроили на сцене, уже трудно было назвать блюзом по формальному признаук, однако именно поэтому им и являлось.
Видимо, в таких целях и устраиваются джемы - чтобы добиться таких моментов, когда блюз пересекается с джазом и с чем-то особенно русским, особенно интересным и неуловимым.
И вот тогда люди на сцене превращаются в негров.

Много чего не хватало в этом концерте, конечно, но не вина музыкантов, что теми, кем они не родились, им приходилось становиться хаотично, случайно, забывая о том, что они пытались исполнять. Откровенно мешало то, что окружало все это дело зал ЦДХ, где на выходки Чистякова глядели старушки-биллетерши, уже давно ко всему привыкшие, и именно по этому их было так жалко.
А привычней окружает такой хаос комары, запах жарящегося барбекю неподалеку.
Или, по крайней мере, шум, пиво, сигареты остинского ночного клуба, или того же Б-2: на свой лад.

13.04.2004, Анна АРУТЮНЯН (ЗВУКИ РУ)