Мнительный инди-роковый квинтет из Огайо больше десяти лет нога за ногу брел к большой славе, и вот, кажется, момент настал. Пятый альбом "High Violet" скорее всего, окончательно выведет The National если не на стадионы, то по крайней мере, заставит промоутеров выдать группе самые выгодные фестивальные слоты. "High Violet" одновременно полнится амбициями и является при этом самым безопасным вариантом развития The National на данном этапе: здесь все то же самое, что и на предыдущих четырех пластинках, только в пять раз больше. Пропорционально звуку, лишившемуся, к сожалению, хороших мелодий, но зато разросшемуся до таких размеров, с которыми берут на разогрев к U2, усилилось ведомое вокалистом и автором текстов группы Мэттом Бернингером (Matt Berninger) патентованное отчаяние. The National прорвало: раньше им чудом удавалось как-то держаться, не впадая в истерику и самопародию, но теперь группа скорбит за весь мир и за каждого в отдельности. "Грусть нашла меня молодым. Грусть выждала, грусть победила", - интонациями доктора Хауса заключает Бернингер в "Sorrow". "Уложи меня на стол, дай мне в зубы розы. А потом мы всем расскажем, что у нас была мучительная летняя вечеринка", - добивает он себя в "Lemonworld". Бернингера захлестывает такой шквал жалости к самому себе, и он выдает на "High Violet" такое количество метафор, достойных избранных поэтов-блоггеров, что его хочется немедленно привести в чувство, дав крепкого леща. Но чем дольше длится альбом, тем глубже The National засасывает: "Лето в Голливуде и ты не поверишь, о каком дерьме я думаю. Мы пошли с друзьями пообедать. Когда я сказал то, что сказал, я, на самом деле, не имел это в виду". Насчет последнего хочется, конечно, верить, но в "Conversation 16" Бернингер лично провозглашает себя "самонадеянным лжецом". Увы.