CoH Цифровые грезы

В Москве выступит Иван Павлов, шведско-российский электронщик близкий к тусовке Throbbing Gristle.

Иван Павлов, он же CoH, нечасто фигурирует в списках российских музыкантов, добившихся успеха на западе. Во-первых, оценивать успех Павлова – так же странно, как, например, оценивать успех Алексея Борисова. Оба они бесконечно далеки от ярмарки тщеславия, где принято мериться продажами пластинок или престижностью изданий, опубликовавших на них рецензии. Во-вторых, Павлов уже 20 лет живет в Швеции, так что "нашим" может считаться с большой натяжкой. Тем не менее, в Москве Иван выступает часто и охотно. Он приезжал сюда еще в конце девяностых, тогда его концерт стал событием прямо-таки федерального масштаба. С тех пор Павлов появляется на родине регулярно – пару лет назад он играл материал альбома "Retro-2038", а теперь везет сюда новую программу по мотивам недавнего релиза "To Beat".

Первый факт о Павлове, который приходит в голову – признание его со стороны выходцев из Throbbing Gristle, тусовки во всех отношениях закрытой и элитарной. Он был дружен с музыкантами Coil (а его собственный псевдоним CoH, происходящий от русского слова "сон", визуально напоминает Coil), издавал пластинки на их лейбле Eskaton (предназначенного в основном для внутреннего пользования, то есть для релизов самих Coil), участвовал в совместном с Питером Кристоферсоном (Peter Christopherson) проекте Soisong, а также записал пластинку "CoH plays Cosey" вместе с Кози Фанни Тутти (Cosey Fanni Tutti).

Но если идеологически Павлов очевидно близок пост-индастриалу, то звучание его живёт всё же в иной системе координат. Практически всё, что Иван записывал на протяжении неполных 20 лет – этакий ультраминимализм. Лабораторная электроника, от которой остался один лишь скелет – низкочастотная пульсация, электростатический треск, белый шум. В пору проводить аналогии не с Coil, а с Pan Sonic или с Риодзи Икеда (Ryoji Ikeda). Неслучайно, большая часть его записей выходила на Raster-Noton и Editions Mego, где такого рода эксперименты всегда почитали. В последнее время на Editions Mego в почёте не только глитч и лабораторный минимализм, но и переосмысление космо-электроники семидесятых, построенной вокруг бесконечных синтезаторных петель и арпеджио. Павлов вроде бы и не остаётся от этой тенденции в стороне, но в его арпеджио нет ни грамма, ни малейшего следа космической романтики или ностальгии по чему бы то ни было.