FILTER  "Боно не наркоман - вот что удивительно!"

История Ричарда Патрика (Richard Patrick), бессменного лидера Filter, целиком состоит из взлетов и падений — из удачной пробы пера бывшего гитариста Nine Inch Nails Filter обернулись ключевой группой американского альт-рока, чтобы затем потерпеть неожиданную диверсию со стороны фронтмена, преступно променявшего гитару и микрофон на бутылку и шприц. Возможно, поэтому у Filter не так много поклонников в России — в девяностые их альбомы попадали в руки небольшому кругу ценителей, а с приходом широкополосного интернета сменилась и музыкальная эпоха, да и сама группа переживала нелучшие времена. Сейчас, когда только и разговоров, что о возвращении девяностых и моде на альтернативу в частности, Filter получили второй шанс и, кажется, удачно им распорядились — Патрику удалось избавиться от пагубных наклонностей, привлечь на свою сторону не последних людей и вложить все силы в бодрый и в меру мрачный альбом "The Trouble With Angels". Звуки.RU связались с Ричардом, чтобы узнать, как он победил зеленого змия, что он думает по поводу армии США и Боно (Bono), каким он видит будущее мира и почему он поссорился с Трентом Резнором (Trent Reznor).

Звуки.RU: С какими трудностями вы столкнулись при записи "The Trouble With Angels"?
Ричард Патрик: Наиболее тяжелым для нас был поиск продюсера — особенно, такого как Боб Марлетт (Bob Marlette), который и взялся за "The Trouble With Angels". Боб — лучший из всех, с кем мне приходилось работать. Я потратил два года на поиски, прежде чем вышел на него, ну а дальше все было легко и приятно. Я верю, что на этом альбоме мы собрали воедино все сильные стороны Filter и, если бы не Боб, этого ничего бы не было.

Звуки.RU: Значит вы и в будущем будете сотрудничать с ним?
Патрик: Абсолютно верно! Если нам представится такая возможность — то мы будем очень рады продолжить совместную работу над грядущими релизами.

Звуки.RU: Что касается того времени, когда вы играли в супергруппе Army On Anyone – что полезного вы вынесли из этого опыта?
Патрик: Мне нравилась эта группа и я получал удовольствие от игры вместе с братьями ДиЛео (Dean & Robert DeLeo), но это была далеко не самая простая запись в моей жизни. Все сложности из-за того, что называется "шоу-бизнесом", из-за денег, понимаешь? Когда воротилы с рекорд-лейбла хотят выпустить хип-хоп альбом, они просто находят нужного парня, щелкают пальцами и говорят: "Хэй! Что там тебе нужно? Микрофон, две вертушки, компьютер и драм-машина?"
С рок-музыкой все намного сложнее, здесь куда больше затрат и рисков. Поэтому нам приходилось постоянно лавировать, чтобы добиться нужного результата. Мы экономили на чем могли, но мы не могли экономить на самой музыке — ее качество всегда играло большую роль для нас, мы же не электронщики, которые могут набрать чужих сэмплов и склеить из них альбом! Нам требуется и репетиционная база, и приличная студия, и инструменты — но мы были очень стеснены в средствах. Тогда я понял, что рекорд-бизнесу скоро придет конец: музыку-то все получают бесплатно, но чтобы ее записать нужно вкладывать деньги. Управляющие лейблами не хотят это понять, они хотят, чтобы музыка продавалась втридорога, а записывалась за бесценок. Все эти трудности изрядно истрепали нам нервы и, в конечном итоге, и привели к тому, что мы разошлись. Но я все равно горжусь тем альбомом, который мы выпустили — братья ДиЛео отлично поработали, да и общее ощущение от пластинки совершенно крышесносящее.

Звуки.RU: А вы видели их после воссоединения Stone Temple Pilots?
Патрик: Конечно. Честно говоря, может быть, мне не повезло — но это было печальное зрелище. Скотт Вейланд (Scott Weiland) упал прямо на сцене, потом не мог выйти из-за кулис минут двадцать, в итоге его просто вынесли обратно и он опять упал после двух песен. Тем не менее, я рад, что они опять вместе. Я слышал, что Скотт завязал с алкоголем и наркотиками и выступают они намного лучше, чем даже в свои золотые годы, но пока мне еще не довелось это проверить. Я хотел бы просто пожелать ему удачи в этом непростом деле избавления от зависимости.

Звуки.RU: Да уж, ваша история успешной борьбы с пагубными привычками, полагаю, вдохновляет многих музыкантов. Но вы сами не находите ли прямой связи между алкоголем, наркотиками и рок-музыкой? Тем более, что рок-музыка внесла невероятный вклад в популяризацию наркомании и алкоголизма. Мало кто хочет просто "пить", все хотят пить и быть неотразимыми как Мик Джаггер (Mick Jagger), пронзительными как Том Уэйтс (Tom Waits), неудержимыми как Джим Мориссон (Jim Morisson) и так далее. Большая часть ключевых образов, ролевых моделей в рок-музыке неразрывно связаны с употреблением спиртного — а вот популярных стрейт-эджеров раз-два и обчелся...
Патрик: Я понимаю, о чем вы... (надсадно скрипит) Когда вы имеете дело с талантливыми людьми, способными выдумывать новые идеи и ярко мыслить и при этом не слишком способными к чему-то еще — они почти все будут алкоголиками. Или наркоманами, что одно и тоже. Возьмем для примера хип-хоп. Эминем (Eminem) — наркоман. Снуп Догг (Snoop Dogg) — наркоман. MF Doom — алкоголик. Не знаю, на чем сидит Dr. Dre, но у него явные проблемы с таблетками. Мик Джаггер и Кит Ричардс — просто коллекция всех пороков! А Курт Кобейн (Kurt Cobain)?!
Сейчас многие пришли к мнению, что наркотики — это нечто, неприемлемое в мире музыки и, наверное, они стали терять свою популярность, но все равно, я не могу сказать, что шоу-бизнес чист от этой заразы. И когда ты идешь на встречи Анонимных Алкоголиков, ты сам поражаешься, сколько там знакомых лиц, которые ты видел по телевизору, в интернете или в журналах. Трент Резнор (Trent Reznor) — наркоман. Питер Доэрти (Peter Doherty) — наркоман. Да я могу бесконечно перечислять! Удивляться тут стоит тому, что есть те, кто свободен от этой заразы. Эдж (Edge), Боно, Брюс Спрингстин (Bruce Springsteen), Стинг (Sting) — не наркоманы!
Я же родился с зависимостью. Я любил пиво в разы больше, чем кто-либо в округе. Я уже был алкоголиком, прежде чем чего-то добился. И, конечно, в моей жизни скоро появились наркотики. Правда, признаюсь, что начинал я их употреблять просто потому, что это помогало мне больше выпить и снимало похмелье. Я закидывался спидами, экстази, прочими колесами, всем, что удерживало меня в вертикальном положении. Стала ли моя музыка от этого лучше? НЕТ! Это сделало ее только хуже! Поэтому я не очень-то люблю "The Amalgamut". Я вообще плохо помню то время, но у меня осталось впечатление, что там было мало хорошего. Новый альбом доказывает, что я могу делать все, что захочу трезвым. Я искренне считаю, что "The Trouble With Angels" – это лучшая запись Filter.

Звуки.RU: Но вы как-то же отмечали выход альбома?
Патрик: Я пошел в кофейню и взял себе пару пирожных. Мне не нужно создавать атмосферу праздника когда я и так счастлив, от того, что все получилось. Да, забыл сказать — ты по-настоящему побеждаешь зависимость тогда, когда ты избавляешься от страха перед ней. Боб Марлетт настаивал на том, чтобы я написал пару песен о том, что наркотики могут сотворить с человеком — и я сделал это. В таких вещах как "Drug Boy", "Catch The Falling Knife", "Absentee Father" я перевоплощаюсь, я вспоминаю то состояние, в котором я был еще несколько лет назад. И я не боялся этих воспоминаний — они только убедили меня в правильности сделанного выбора.

Звуки.RU: Вот вы привели в пример рокеров, которые чисты от наркотической зависимости — Боно, Стинг и другие... Но вы не находите ли, что заместо наркотиков они ударяются во что-то другое, разумеется, безвредное для здоровья, но также заполняющее их жизнь целиком: политику, благотворительность, йогу. У вас есть на примете такой спасательный круг?
Патрик: Да. Это моя семья. Пойми, у Боно есть возможности. Он пользуется доверием людей из правительства США и других стран, у него есть миллионы долларов, которыми он может распоряжаться, у него широкое поле для деятельности — я не вижу тут прямой связи с его здоровым образом жизни. Моя борьба с наркозависимостью была настолько трудной, что теперь я радуюсь даже тому, что могу распорядиться собственным временем, чувствовать, как проходят дни, а не пребывать постоянно под кайфом, изредка приходя в себя. Впрочем, и у меня есть своя общественная деятельность. Мы с Filter ездим в Ирак, даем концерты в военных частях, мы поддерживаем WWF (World Wildlife Fund – фонд защиты дикой природы, прим. Звуков.RU). Кроме того, я тоже занимаюсь благотворительностью — но, конечно, я не Боно, я не встречаюсь с президентами и слава богу! Американская армия сейчас не в лучшем положении — никто не хочет слышать об Иракской войне, после всего того, чтобы там было, после фактического провала поисков оружия массового поражения. И, когда, провозглашается помощь местному демократическому строю, а в новостях показывают лишь только эскалацию конфликта и бесконечные взрывы — люди задумывается, зачем вообще все это нужно. Но там остаются наши граждане, наши солдаты, которым нужна поддержка. Мы слишком глубоко залезли в это дерьмо, но мы не можем бросить своих. Поэтому мы открыто высказываемся против войны в любой форме, но играем для солдат.

Звуки.RU: Вы не слишком довольны сегодняшним положением дел в мире — это видно и из песен Filter. Если бы у вас был бы выбор, чтобы переродиться в другом месте и в другое время — то какую эпоху бы выбрали?
Патрик: Я бы хотел родиться через тысячу лет, в далеком будущем, когда космос был бы уже обжитым местом и улететь к другой планете составило бы столько же труда, сколько сейчас сесть на самолет. Я бы хотел, чтобы компьютерные технологии объединились с биотехнологиями и не было нужды в интерфейсе-посреднике между мозгом и вычислительным устройством. Это здорово бы сократило затрату времени и средств на обучения — все знания скачивались бы в мозг напрямую и не надо было бы по нескольку лет ходить в колледж. Конечно, я бы не хотел, чтобы люди превратился в роботов — таких, знаешь, легко программируемых придурков. Ни в коем случае! Я представляю себе будущее свободным от расизма и предрассудков, от правительств и войн — будущее, в котором все уже разобрались, как можно мирно сосуществовать друг с другом. Увы, это идиллия... Но, честно говоря, у меня лучшие дети на свете и прекрасная жена, мне вряд ли стоит мечтать о какой-то другой жизни, разве что если бы они родились вместе со мной. А где и когда — это не так важно, в мире мало что изменилось за эти века.

Звуки.RU: А в детстве вы хотели стать космонавтом или все же рок-музыкантом?
Патрик: Я понял, что буду играть рок, как только увидел этот свет. Мое самое яркое воспоминание из детства — это гитара Gibson GS. Когда я увидел ее мне было пять лет. Прошло еще немного времени и у меня уже была своя электрогитара. Поначалу я даже не ставил себе задачу научиться играть на ней, мне важно было ей обладать, а все остальное приложилось само собой. Я помню этот запах, гитара стоила каких-то двадцать долларов — но это был самый прекрасный запах в моей жизни: сталь, дерево, свежее краска. Запах свободы и музыки. И для меня она стоила центром вселенной — я сразу же научился на ней играть, для меня это было настолько же естественным, как дышать.

Звуки.RU: Раз уж мы перешли к теме воспоминаний: вы помните день, когда вас позвали играть в состав Nine Inch Nails?
Патрик: (обиженно) Позвали? У Трента просто не было выбора! Когда он увидел, как я играю, у него глаза из орбит полезли! Он сразу начал орать, что, мол, я только тебя и искал! К тому моменту мы уже дружили, поэтому у меня не было никакой ерунды вроде прослушиваний или утверждения советом из участников группы, все это чушь. Мы просто объединили наши силы на равных условиях. Я всегда был для Трента голосом разума. Помню, как я пытался вкрадчиво ему донести свою мысль: "Трент, зачем тебе сдался этот розовый цвет на обложке "Pretty Hate Machine"?" Он отвечал: "Пойми, чувак, нам нужно продать этот альбом!". Не помню, чтобы мы с ним дрались, но тогда я действительно выходил из себя: "Мы же играем сраный индастриал, твою мать, а ты мне говоришь про продажи! У тебя и так уже попсовые аранжировки и структура песен, оставь хоть немного мрака!" Я всегда сопротивлялся намерению Трента максимально облегчить музыку NIN. Честно говоря, мне кажется, что он сам не очень хорошо понимал, что именно он хочет играть, вот он и метался между двумя полюсами. В итоге на него подействовали мои увещевания и он указал меня в списке людей, повлиявших на музыку NIN в буклете к "Broken". И знаешь что? Да плевать я хотел на эти влияния! Я хочу делать свою музыку, а не влиять на кого-то! Поэтому я и основал Filter и счастлив, что сделал это. Но я люблю Трента, он крутой, хотя порой нам с трудом давалось общение — тем более, что он слишком меня ограничивал. Я с удовольствием вспоминаю годы в Nine Inch Nails, но я не люблю быть актером второго плана.

Звуки.RU: Ваш первый альбом "Shortbus" оказался очень удачным для дебюта молодой команды — в восторге были и критики, и слушателя, обретшие новых кумиров. Что вы испытывали тогда, на самом пике волны? И думали ли о том, что будет потом?
Патрик: Я помню, как пришел в офис звукозаписывающей компании вскоре после выхода "Shortbus". И первое, что я вижу — это гигантский телевизор, где крутят интервью со мной! Сложно передать мои эмоции в тот момент: мне было всего 24 и вот меня показывают по телевизору и я понимаю, что все получилось, что я уже добился чего-то! Тогда моя жизнь уже была связана с наркотиками и алкоголем и я рад, что мне удалось побороть эту зависимость — но я никогда не мог предвидеть то, что будет дальше, я мог только надеяться на лучшее. Возвращаясь к вопросу об общественной деятельности — я бы очень хотел помочь современной молодежи, хотел оградить их от этой напасти. Ведь многие садятся на иглу именно тогда, когда у них начинает все получаться, они думают, что уже добились всего, чего хотели — но это не так! Даже сейчас, после выхода "The Trouble With Angels", я не осмелюсь сказать, что сделал все, что хотел. Ведь нам еще нужно выступить в России, верно?