LONDON AFTER MIDNIGHT  Старый новый гот

Разобщенность музыкальных субкультур, в последние годы несколько смазанная всеядным хипстерским движением, продолжает существовать вопреки всем глобализационным процессам. Вкусы вечно стремящейся к разнообразию публики стали вмещать и лютый американских хард-кор, и заумный экспериментальный дарк-эмбиент, но все равно знаковые события для отечественной готическо-индустриальной сцены (то, что часто называют русским дарк-сайдом) проходят где-то на дне с девяти балльным шквалом, но без единого всплеска на поверхности. Увы, подобная закрытость не способствует трезвому восприятию происходящего, и то, что изначально кажется долгожданным приездом кумиров юности, оказывается пляской на костях порушенных авторитетов.
Увы, не избежал такой участи и Шон Бреннан (Sean Brennan), лидер и единственный постоянный участник London After Midnight. Темные слухи об отвратительном состоянии группы ползли задолго до концерта, но сказать определенно было сложно - выступления LAM всегда сильно разнились между собой, да и недаром их называли "альбомной группой". За долгие годы Бреннан так и не нашел способ конвертировать то самое пульсирующее, мрачное очарование, характерное для записей LAM в полновесное живое выступление.
Видимо, фанатам группы это было не столь важно. Одно появление на сцене нахмуренного андрогинна в еле-еле прикрывающей грудь накидочке с красной звездой вызывало форменную истерию в зале, а там уже, как известно, не до музыки - лишь бы урвать хоть взгляд, хоть улыбку готического божества. Самого Бреннана зрелище исходящей в крик публики ничуть не впечатлило, и без излишних сантиментов группа перешла к старому хиту "Your Best Nightmare", а затем далее по списку: "Feeling Fascist?", "Shatter", "Nothing Sacred". Сопровождать Шона в туре взялись совсем уж диковинные существа, чье предназначение заключалось в том, чтобы зрелищно размахивать гитарами и пугать своим внешним видом всех непосвященных. Увы, время не пошло Бреннану на пользу, и с годами не стал лучше тот голос, что когда-то так очаровывал удивительной смесью прямой подачи и неуловимой недосказанности, этаким хитрым, обволакивающим прищуром молодого гедониста, что шепчет на ухо разные трагические непристойности. Впрочем, люди в зале были счастливы несмотря ни на что - ни на откровенную фальшь во время исполнения "Sacrifice", ни на совершенно тривиальный подбор песен, ни на полную отстраненность Бреннана от происходящего. Похоже, что Шон окончательно запутался в себе - когда-то твердил, что, мол, не любит давать концерты, а теперь отправился в длиннейшее турне, на разные голоса умолял не называть его готом, но ни разу не сделал чего-нибудь такого, что помогло бы ему выйти из этого амплуа, напротив только довел его до чудовищного гротеска. Вживую LAM оказались бледной копией своих записей, вся их самобытность в миг слетела, обнажив пустой замогильный пафос и незамысловатый готик-дэнс, с прямым размеренным битом. Даже "America Fucking Disease", один из сильнейший номеров с прошлогоднего альбома группы, на концерте скомкалась до простенькой агитки, вполне подходящей прямолинейному видеоряду позади группы, отображающему самые страшные стороны современной жизни США в весьма радикальной манере. Что же до главных вещей группы, то эти произведения, похоже, еще переживут своего автора - текущее состояние группы не смогло испортить нетленную Kiss, вошедшую во все мыслимые энциклопедии, как яркий пример электро-готики. Впрочем, возможно самое интересное в это время творилось в зале, где представители среднего класса отечественного дарк-сайда устроили негласный конкурс на самый причудливый наряд, и преуспели в этом больше даже участников LAM. Когда Бреннан вернулся из-за кулис, и группа завела старинный боевик The Kids Are All Wrong, это показалось, чуть ли не пророческим описанием того, что происходило в этом зале последние полтора часа: "любовь, вера, надежда покинули тебя" - выплевывал Шон, и правда, нет ничего печальнее, чем столкновение красивой истории с жестокой реальностью. Впрочем, преданная публика, с неподдельным восхищением взиравшая на пустую сцену еще минут десять, после того, как ее окончательно покинули музыканты, убедила в том, что некоторые поэтические постулаты гот-рока по-прежнему работают как часы. В том числе и любовь после смерти.