ФЕСТИВАЛЬ  EXIT-2008, день 4: идиоты и доходяги

Продолжение. Предыдущая серия - здесь

13 июля
Лично для меня четвертый день EXIT начался с беготни через потайной короткий вход (на всякий случай - сразу с моста метров 300 направо вдоль крепостной стены), про который никто не знает и где не шмонают. Потому что на главной уже начали выступление мои кумиры - главный хорватский панк-бэнд KUD Idijoti, которых мне в прошлом году пришлось пропустить. Хотя день только начался (то есть 8 вечера), деваться некуда - придется взять банку пива, закатать штаны и дико прыгать в лужах от вчерашнего дождя. Или это просто поливали поле перед главной сценой, чтобы не слишком пылило?.. Короче, я погружаюсь в абсолютно непрофессиональный, но очень веселый угар.
"Общество культуры и искусства "Идиёты" (именно так, с ошибкой), одна из первых и самых известных групп чрезвычайно обширной панк-сцены бывшей Югославии, известна тем, что концертную карьеру за пределами родины начала с международного скандала. В 1987 году выступление "Идиётов" на фестивале средиземноморских групп в Реджио Калабрия было прервано отрядом карабинеров, которые отключили звук, выгнали группу со сцены и чуть было не разогнали весь фестиваль. Вероятно, их смутила панк-версия известного коммунистического гимна Bandiera Rossa ("Красное знамя") с припевом "Да здравствует коммунизм и свобода!". 1987 год, напоминаю. Еще им принадлежит слава и все заслуги самой смелой и лишенной национальных предрассудков группы: после кровопролитной войны между Сербией и Хорватией KUD Idijoti были одной из первых хорватских групп, отыгравшей концерт в Белграде.
По музыке они больше всего похожи на Ramones (ради которых, естественно, и собрали группу 30 с лишним лет назад), с очень стебными, веселыми и политизированными текстами, за которые их в свое время активно запрещали и не пущали. Собственно, в том числе из-за этих текстов я в свое время выучил сербохорватский язык. Сейчас Idijoti уже заслуженные панк-пенсионеры, вокалист Туста похож то ли на ящерицу, то ли на черепаху с длинной выкрашенной в ядовито-красный цвет гривой, а гитарист Сале Веруда жалуется, что концерт придется прервать, потому что ему срочно надо пойти отлить. Но жгут до сих пор нешуточно, а сет заканчивается хоровым - вместе с публикой - исполнением еще одного антифашистского гимна O Bella Ciao, для которого на сцену вылезает аккордеонист.

Потом, отдышавшись, я иду встречать к воротам коллегу и приятеля из Москвы Семена Квашу - у меня его билет. Вместе проходим суровый шмон и невозбранно проникаем в пресс-пит, раздумывая, куда бы двинуть далее. До хедлайнеров Ministry на главной сцене еще долго, поэтому мы решаем двинуть туда, где интересно всегда - на сцену World Music. Кстати, оцените иронию: спонсор этно-сцены - концерн "Нефтяная промышленность Сербии". Типа как если бы какой-нибудь "Этнолайф" проходил под баннерами "Лукойла". Но в мире наживы и чистогана за возможность послушать хорошую музыку приходится расплачиваться вот таким абсурдом.

Итак, мы не ошиблись с выбором сцены, и под знаменами нефти и газа на WM играет отличная шотландская группа Orkestra del Sol - впрочем, от национальной принадлежности в музыке у них нет вообще ничего. "ODS доказывают, что балканская музыка - это новый панк" - так пишет про них профильная пресса. Комбинация и вправду беспроигрышная: целая толпа ярко разряженных персонажей, от гобоиста в гуцульской овчинной шапке до хасида с тромбоном, а все внимание на себя отвлекает солистка неуловимо семитской внешности в наряде Соньки-Золотой Ручки, в боа и красной шляпке. Вся эта гоп-компания с юморком и подъебочкой заряжает микс из ска, кабарешных танцев, бубамары-месечины, и даже вечный хит всех ансамблей народной песни - "Коробейники", она же "Ох полным-полна коробушка" (музыка народная, слова Н.Некрасова). Стопроцентный формат "ОГИ" и примкнувших к ним промоутеров. Как тут не сплясать? Впрочем, когда Orkestra del Sol от цыганщины пытаются зайти на территорию калипсо, мы теряем к ним интерес и идем дальше.

Кстати, неплохо отполировать этно-танцы можно на филиале основной этно-сцены под названием Roots and Flowers, который находится в закутке за мостом к регги-сцене и Fusion Stage. Там никогда нет громких имен, да они и не поместятся на таком крошечном пятачке, зато всегда весело. Сама сцена и пространство вокруг нее оформлена в духе магазинов "Путь к себе" и "Джаганнат", публика щеголяет индийскими шароварами и дредами, а выступают обычно какие-нибудь группы тамтамщиков и бонгоистов. Но чаще всего стоит просто ди-джей за пультом, который пускает эклектичный микс из клезмера, раггамаффина, сальсы и прочего. Только запаситесь мокрой банданой или хирургической маской, которые охотно выдают на всех пунктах медпомощи - от энергичных плясок пыль в воздухе весьма внушительная.

Далее подходим к главной сцене и слышим неразборчивый грохот и утробный рык. Ну да, это же Ministry приближаются к самому концу своего прощального тура C U La Tour (игра слов, типа see you later). На сцене нагородили каких-то решетчатых конструкций - видимо, намек на славные времена поздних 80-х, когда Элу Йоргенсену (Al Jourgensen) и компании приходилось отгораживаться от публики не бутафорскими ширмочками, а реальными решетками.
Кто-то, может, видел бутлеговое видео 1990 года из тура In Case You Didn't Feel Like Showing Up, где на сцену выходит Джелло Биафра (Jello Biafra) - вот там это хорошо видно. И тогда это была супергруппа, в которой был Пол Баркер <Paul Barker, Огр из Skinny Puppy (ohGr of Skinny Puppy, Крис Коннели (Chris Connelly, а сейчас в составе Ministry, кроме самого Йоргенсена, нет ни одного члена старше 2005 года прихода, и кто вообще все эти люди?
В сет-листе почти нет ударных хитов, за исключением разве что Thieves, So What и Just One Fix, да и группа очевидно устала после 34 концертов в Америке и Европе, так что звучит это все весьма вяло. Мы уходим, не дождавшись конца - на котором, говорят, были каверы на Roadhouse Blues и Under My Thumb, но кто ж знал?

Интерес к проходимцам Sex Pistols лично у меня окончательно пропал после того, как в пресс-центре нас заставили подписать какой-то идиотский контракт на неразглашение-непоказание и прочее, так что для порядку отправляем на главную сцену нашего фотографа Майю, а сами отправляемся на сцену Fusion.
Там должен выступать боснийско-хорватский рэпер Эдо Маайка (Edo Maajka), дико популярный далеко за пределами родины, что особенно удивительно относительно сербской аудитории, потому что в текстах у него встречается довольно-таки суровый бошняцкий национализм.
Однако Эдо на сцене нет - видимо, выступление задерживается, зато есть невиданное зрелище: скрипач-солист какой-то явно кавказской наружности, а вокруг него - целый струнный гарем. Тут я даю слово Семену Кваше, известному своей слабостью к скрипачкам...

Когда мне было 15 лет, я играл на клавишах в школьной рок-группе и мечтал собрать свой бэнд, который бы играл арт-рок-этно-панк. Я довольно хорошо представлял себе музыку, а еще лучше - состав. Я точно знал, что у меня будет две скрипачки, и с обеими я буду спать. И вдруг, спустя много лет, я вижу человека с неопрятными волосами и крючковатым носом, который окружен не двумя, а тридцатью по крайней мере скрипачками, альтистками, виолончелистками, а также электрогитаристками, басисткой и даже ударницей с отличной жесткой мужской рукой. Играет все это новообразование адский микс из Вивальди, Листа, Пьяцоллы и песни Ederlezi (которую написал цыганский народ, а вовсе не Горан Брегович, как многие думают), причем в сопровождении живой прямой бочки. Скрипачки так красивы, а их солист, дирижер и хозяин выглядит так хищно и довольно, что они могут и вовсе не играть ("ты не пой, ты ходи!") - все равно это фетишистский ансамбль, а не музыкальный, все всё понимают.
Коллектив называется Almazian Obsession, создал его ереванский скрипач Хачатур Алмазян, который по всей бывшей Югославии устроил жесткий кастинг (о петтинге история умалчивает): участница его обсессии должна быть красавицей и виртуозкой. В одном из интервью провинциальным сербским газетам Алмазян открытым текстом, не стесняясь, говорит что-то вроде "Я решил соединить удовольствие от хороший музыки с удовольствием от рассматривания красивых женщин". Но вот лично я гораздо большее удовольствие получаю от человеческой честности. Вот у человека сутенерский подход к музыке типа classical crossover. И вот он, никого не стесняясь, честно в этом признается. А в это время виолончелистки наяривают на своих инструментах, сидя на стульях в настолько коротеньких юбках, что они даже под попу не подворачиваются... ой, кажется я увлекся..

Потом на сцену-таки выходит Эдо Маайка и начинает уверенный кач, мигом поставив всю толпу на уши. У него довольно жесткие, напористые и агрессивные тексты, в основном на политические и околокриминальные темы. Катарсис наступает во время его главного хита - Saletova Osveta ("Месть Сале"), трагической истории абсолютного зла и насилия, заканчивающейся сэмплом автоматной очереди и бесславной гибелью главного героя песни. Народ в толпе картинно падает, трясясь от воображаемых выстрелов, полный восторг. Впрочем, некоторые наши сербские товарищи отозвались о Эдо неприязненно - дескать, он бошняк-националист, но приехал на сербский фестиваль стричь капусту.

Тем временем еще один член нашей делегации, предпочитающий скрываться за ником zaXar, внимательно, до стоптанных кроссовок и кровавых мозолей, изучал танцевальную сцену (Dance Arena). Он делится своими впечатлениями:
Exit08 выходил на финишную прямую. Всего лишь четыре дня назад предстоящее событие казалось музыкальным Вавилоном, где легко было затеряться в дебрях более чем шестисот позиций лайн-апа. Сейчас же оставшиеся выступления отпечатывались стоп-кадрами в мерцании стробоскопа. Стремительно и неумолимо.
Бен Уотт (Ben Watt) отметился реверансом в сторону выступавших за ним Booka Shade, поставив в завершении своего сета микс на их Body Language. Booka Shade, в свою очередь, приняли своеобразную эстафетную палочку и чуть позже отыграли эту же композицию в оригинале. Музыкальные установки Вальтера Мерцигера (Walter Merziger) и Арно Каммермайера (Arno Kammermeier) в обрамлении неоновой подсветки виделись с танцпола космическими катапультами, готовыми отправить немецких романтиков в слоистое небо над Петроварадином. Букашейдовское deep electro засасывало в себя своей вальяжной плавностью. Трудно было представить, что на сцене - немцы. Их музыка так не похожа на педантично отточенные, суховатые звучки немецкого электронного мэйнстрима. Несколько композиций с нового альбома Booka Shade The sun and the neon ligh отлично украсили их лайв.
Следом выходили Deep Dish, но не дуэтом как обычно, а друг за другом, что давало возможность понять: какую конкретно музыку каждый из них привносит в совместные альбомы. Выступление Sharam запомнилось не музыкой самой по себе, а тем фантастическим перформансом, который ему сопутствовал. На закрытие организаторы подготовили шикарнейший десерт, превратив дэнс-сцену в подобие цирковой арены. Над Шарамом опустилась трапеция, довольно высоко над уровнем танцпола. Хрупкая девушка в серебристом костюме принялась исполнять чудеса эквилибристики, раскачиваясь по широкой амплитуде над беснующейся толпой. Как и все в этот вечер, она была без страховки. Световое сопровождение её трюкам оказывали два человека в футуристических костюмах, осыпая пространство фонтаном живых искр из турбобазуки. Непременная Say Hello приветствовала новый день. Предрассветное небо разжижало интим танцпола, ощущалась всеобщая радость и любовь. Ни одного лица без улыбки, ни одного тела без движения. Музыка второй половины Deep Dish, Dubfire, была, на удивление, более активной и прошла на одном выдохе. За время его выступления мы успели сделать прощальную петлю по сценам Петроварадина и снова вернуться на дэнс. К этому времени на сцене зажигал Марко Настич (Marko Nastic), звезда сербского хауса, со своим специальным закрывающим сэтом, как отмечалось в программке. Играемая Настичем музыка была пропитана ностальгией, но не печальной и меланхоличной, а скорее обнадёживающей. В этот момент я точно определился, стоит ли мне ехать на Exit 2009. Первые за весь фестиваль капли дождя, как это ни банально бы прозвучало, пролились слёзами радости. Exit 2008 уходил в историю.

А для нас с Семеном и Майей фестиваль завершился полной и окончательной кустурицей. Уже засветло, на выходе с крепости на прилегающих узких улочках, где происходит параллельное "Экзиту" веселье со спонтанными дискотеками, пивом и плескавицами (это такой дико острый и вкусный гамбургер-переросток) мы натыкаемся на толпу народа вокруг саундсистемы, из которой на полной громкости несется знакомое бумканье и припев "Калашникоф-калашникоф!!!". Рядом стоят два полицейских и невозмутимо наблюдают происходящую вакханалию. А она как есть: ракия рекой, все, включая торговцев и поваров, пляшут, обливают друг друга пивом, обнимаются и так далее. Ну тут уж было трудно удержаться, так что мы включаемся. Как только стоящие рядом с нами торговцы узнают, что мы из России, нас тоже бросаются обнимать-троекратно лобызать, клясться в братстве наших народов, бесплатно наливать и прочая, и прочая. В какой-то момент, если мне не изменяет замутненная эйфорией память, происходило даже братание с полицейскими. В общем, как заметил Семен, Кустурица на самом деле фотореалист. Потому что все так и есть, как он показывает.
Как мы потом узнали, в этом году не обошлось без печальных инцидентов. В третий день сильный ветер повалил дерево в палаточном лагере, которое приземлилось чрезвычайно неудачно - одна девушка погибла, еще двое палаточных жителей получили переломы и сотрясения. Организаторы фестиваля выразили родным погибшей македонки соболезнования и пообещали к следующему году организовать благотворительный фонд ее имени.

В заключение хочу заметить, что в этом году лайнап EXIT был заметно слабее предыдущих, то есть за исключением парочки действительно интересных и зажигательных групп на периферийных сценах, слушать было в целом нечего. Не хватало какого-то хотя бы одного супер-имени, действительно яркого и самобытного артиста - не старых пердунов Sex Pistols и не ботанской нудятины The Hives. Таким именем могла стать Бьорк (Bjork), и она даже какое-то время висела в лайн-апе, но потом совершенно не в кассу на токийском концерте посвятила песню Declare Independence ("Объявите независимость") свежему прыщу на теле Европы (далось ей это Косово? Она хоть пальцем его на карте показать может?), после чего руководство фестиваля совершило единственный возможный в этой ситуации шаг и вычеркнуло строптивую исландку из списка.
Здесь мы наблюдаем кризис фестивальной индустрии и музыкального мейнстрима в целом. Заслуженные хедлайнеры, "чешущие" по фестивалям, явно злоупотребляют своим сроком годности, а новые группы - типа тех же The Hives и The Streets - страдают какой-то мелкотравчатостью, что ли. Ну то есть да, есть пара прикольных песенок, но не более. И то, отойдя от сцены, ты их через пять минут уже напеть не сможешь.

Главные чувства этого года - разочарование от того, как на самом деле беспомощны вживую твои кумиры, чьи альбомы ты 10-15 лет назад заслушивал буквально до дырок на кассетной пленке, и раздражение от никчемности группешек, которые на пару сезонов раскручивают NME, Q и Mojo, они колесят по фестивалям, а потом так же исчезают в глубинах чартов. Все эти ваши айподы и last.fm - на самом деле не прогресс, а регресс с творческой точки зрения. Наверное, есть какой-то закон Мерфи, который утверждает, что какой бы ни была говенной группа, все равно у нее будет 1500 френдов на MySpace и ее с большой помпой привезут в Москву, с билетами по 1000 р. и раздувшимися от своей важности и дальнозоркости промоутерами. Так что не выпендривайтесь и слушайте "Валенки". Я же хочу надеяться, что команда EXIT просто бережет силы к своему десятилетию, которое формально должно случиться в следующем году. А пока собираемся на декабрьский All Tomorrow's Parties, который в этом году курирует сам Майк Паттон. Вот уж кто точно не даст заскучать!