ФЕСТИВАЛЬ  Дневник Roskilde Festival'06. День третий

Глава третья, в которой басист Primal Scream становится героем датской прессы, автор переживает полтора часа ступора с группой Tool, у Джорджа Клинтона горит крыша, а Kanye West рассказывает о своей нелегкой жизни.

В первый день июля и третий день фестиваля с моим камрадом Тоней приключился день рождения. Новорожденная немного сокрушалась на предмет того, что субботняя программа не радовала именами. На это я стала пламенно восклицать: мол, Tied & Tickled Trio - это крутой джаз! The Ex - это крутые панки! Two Gallants - это крутые калифорнийцы! А Бобби Джи?! - да он круче тысячи чертей!

...В полдень немцы Tied & Tickled Trio лепили саундтрек для ленивого лета: немногочисленные зрители в Pavilion отмахивали такты макушками, кто-то даже вальяжно топтался под сценой в намеке на танец. В "трио" насчитывалось не менее семи-восьми человек: впрочем, все одновременно почти не играли, так, будто чередуясь согласно необязательному плану. Подобный "электронный джаз" можно было запросто извлечь из недр умной операционной системы - однако немцы оказались дотошны до живых нюансов. Чудесные подробности (деликатный контрабас, солирующие саксы, изнеженная труба), нанизанные на, скажем, дабовый хребет, приятно располагали зрителя к сценическому действу. Саксофоны и труба солировали по очереди - не соревнуясь, и тем не менее ревниво и ретиво оспаривая друг друга - пока инициативу не отбирал один из драммеров, не церемонясь, по-хозяйски: главный по тарелочкам, задавала ритма Маркус (Marcus Archer) - один из основателей Tied & Tickled Trio, вместе с братом-трубачом Мишей (Micha Archer). В этом году Tied & Tickled выпустили CD/DVD-дуплет "A.R.C." на лейбле Morr Music - сама при случае приобрету и вам настоятельно рекомендую.

По соседству с Павильоном, в Metropol, тем временем начался концерт шведского электро-джазового бэнда Koop - похоже, шведы в Дании пользовались большей благосклонностью аудитории, нежели немцы: к часу дня Роскильде просыпался - и шел в дансинг. Однако нам быстро наскучило прилежное музицирование ретроспективных Koop в стиле cool, и мы направились к Арене, где с 14-00 были заявлены некто Seeed.
Шоу-машина в красных одеждах: дюжина немцев отряхнула остатки сна с фестиваля. Seeed похожи на профессиональный балаган: они знают, как заставить людей танцевать. Музыка - неизобретательная, утилитарная, слушать такую в наушниках - потеря времени: даб, хип-хоп - канонически скроенные. Это "подложка" для шоу трех энергичных афро-немцев-вокалистов и кордебалета из трех энергичных афро-немок: они подзуживали публику, как умелые массовики-затейники на детском утреннике, и только Джордж Клинтон на той же Арене, но девятью часами позже, переплюнул балаган Seeed.

Между тем, с 15-00, в опустевшем после Koop Метрополе, айдиэмщик Киран Хебден (Kieran Hebden) и джазовый барабанщик Стив Рейд (Steve Reid) демонстрировали друг другу свою интеллигентную, деликатную музыку. В том году Kieran был соло на фестивале: молчаливый человек- тогда показался мне чересчур отчужденным, одиноким. Теперь Хебден разделил сцену с гуру - и выглядел довольным. Человек с лэптопом и человек за барабанами устроились аккурат друг напротив друга, боками к залу - и, казалось, играли друг другу, улыбались друг другу, а зал тут ни при чем - так, случайные, непосвященные, зеваки. Престарелый Рейд упоенно колотил по ударной установке - интровертный Хебден склонился над лэптопом: "такое ощущение, что мы посмотрели два выступления, вместо одного", - позже написали в рецензии на сайте http://gigwise.com. Не соглашусь: несмотря на то, что Хебден и Рейд априори из разных миров, - они существуют в монолитном тандеме, как две прямые, которые все-таки пересеклись. И если в том году Хебдену было неуютно со зрителями - то в этом ровно наоборот: зрителям стало чуток неуютно под сценой - они в этой музыке лишние, будто детки-вуайеристы возле родительской спальни.

Зато на The Ex мы отвели душу. Старейшие голландские панки в прошлом году выступали на фестивале SKIF в Петербурге: нынешний их гиг на сцене, украшенной гигантскими тряпичными цветами, напомнил о том драйве, злом задоре, с каким The Ex штурмовали апатичную питерскую публику. Пламенные панк-прокламации были разжижены фолк-роковыми номерами - когда барабанщица Катерина (Katherina) покидала рабочее место, брала бубен и экспроприировала микрофон у вокалиста Сока (G.W. Sok). Грубая, обличающая страстность, с какой The Ex рубились под цветами, - один из самых искренних моментов постановочно-импровизационного спектакля Roskilde Festival.

...Перед тем, как, наконец, направиться к Большой Сцене, мы еще раз заглянули в Pavilion - c шести часов там играли резиденты Anticon, человек и группа Why? Мелодичные, ироничные - в мажорных тонах - песенки очень хороши, но, увы, до финала выступления я не дотянула: на Orange вот-вот ожидались Primal Scream.
Какими они будут? Я ожидала увидеть махрового хама Бобби Гиллеспи (Bobby Gillespie) - провокатора, дебошира. Но Бобби был сдержан и даже мил - манерный денди с бакенбардами. Вряд ли Бобби Джи внял фестивальному слогану "against drugs" (против наркотиков) - фронтмен Primal Scream явно был несколько не в себе: подтормаживал, делал несанкционированные паузы в песнях; интродукцию "Kill All Hippies" ритм-секция и вовсе растянула, как резиновую, на дополнительную пятиминутку - пока Гиллеспи делал передышку рядом с ударными и не спешил облобызать микрофон. Кроме того, одну из песен Бобби посвятил фанатам, предварив ее такими словами: "To our junky fans. We have a lot of junky fans". Тем не менее, концерт старых шотландских хулиганов удался на все сто.
В этом году Primal Scream выпустили альбом "Riot City Blues" - панк-н-ролльный вестерн, которому критики ставят не более трех звездочек из пяти. Новые песни - свежее "мясо", сырье для концертов; в записи нет того драйва и шарма, каковой они приобретают "вживую". ...PS обесточили синтезаторы - и ваяли первородный рок; интересно, что даже технократичные "Swastika Eyes" или ту же "Kill All Hippies" с альбома "XTRMNTR" сделали по-мужски гитарными; что уж говорить о новых боевиках "Country Girl" или "Suicide Sally & Johnny Guitar" (песня, как предполагает журнал Uncut, аппелирует к Кейт Мосс и Питу Доэрти). Кстати, пронзительные, лиричные "Little Death" и "Sometimes I Feel So Lonely" Бобби петь не стал - видимо, не хотел сбить градус, дать остыть публике. Та не спешила выказывать Primal Scream благорасположенность - и поначалу хлопала сдержанно, едва ли не скептически; но группа не сдавалась - и к финалу, когда отзвучали Rocks и "Medication", публика была покорена. Особая заслуга в этом - басиста Мани (Mani): он так задорно, задиристо, телом и гитарой, отрывался на сцене - что наутро второго июля роскильдская десятикроновая газета "Festival Globe" проиллюстрировала рецензию на концерт PS фотографией отнюдь не Гиллеспи, а басиста. И под фотографией поставила подпись: "Primal Scream доказали, что они все еще наслаждаются игрой в рок-н-ролл". Воистину так.

..."I don't need nobody / Nobody needs me" - в Павильон мы вернулись, когда калифорнийский дуэт Two Gallants допевал "The Prodigal Son" с новейшей пластинки "What the Toll Tells". Название дуэт позаимствовал у Джеймса Джойса, помните: "The two young men walked up the street without speaking, the mournful music following them" (Молодые люди молча прошли по улице, провожаемые скорбным напевом) - из сборника "Дублинцы"
...Два субтильных суровых юноши из Фриско - один на гитаре/губной гармошке, другой на барабанах - производили шума лишь на незначительное число ватт тише, нежели аналогичный (в смысле инструментария) хеви-роковый дуэт "Death from above 1979" годом ранее на той же площадке. Лицо драммера Тайсона Вогеля (Tyson Vogel) было занавешено непроницаемой челкой - не покидало ощущение, будто Тайсон лупил по барабанам вслепую. Вокалист-гитарист Адам Стивенс (Adam Stephens) - в свою очередь, эдакий физиологический оксюморон: ноги, обернутые в суженые черные джинсы, казались чересчур тонкими, будто спичечные - между тем, глотка Адама исторгала столь мощные звуки, что приходило на ум, будто все силы и соки хлипкое тело вложило в хриплый баритон вокалиста. Музыка Two Gallants - словно только-только из паба, не дублинского вовсе - американского, но виски от нее за версту несет тем не менее; музыка между Томом Уэйтсом и Конором Оберстом (Bright Eyes).
Галантные-рыцари поставили жирную размытую точку в своем выступлении: сами ушли - но гитару на фидбэке небрежно бросили на сцене довершать впечатление.

22-30 - под оранжевым навесом большой сцены появилась группа Tool. Я, впрочем, так и не увидела своими глазами титанов арт-прог-металла - приближаться к сцене ближе, нежели на стометровку, посчитала небезопасным для грудной клетки: звук, как тупой металлический резец, и острые локти фанатов сулили боль... Возможно, на деле все было бы не так - но факт как он есть: Tool на полтора часа пригвоздили вашу покорную где-то вдали от сцены. И даже по большим экранам невозможно было отследить, что происходило на передовой: вместо живого Мейнарда (Maynard James Keenan) нам транслировали психоделические клипы - аморфные, но атмосферные. По показаниям очевидцев, Мейнард держался в глубине сцены - будто теневой шаман или удав над бандерлогами: он был столь уверен в покорности зрителей (или столь застенчив?), что посчитал излишним усугублять музыку собственным прилюдным присутствием.
Tool погрузили автора в состояние амбивалентного ступора: в том смысле, что, с одной стороны, все полтора часа музицирования сливались в одну монотонную угрюмую песню; с другой, уйти оказалось решительно невозможно - то ли Каа загипнотизировал, то ли стало жалко расставаться с легендой. Tool - тяжелое испытание: это как поднимать папины гантели без предварительной подготовки.

Полуночный Джордж Клинтон (George Clinton) и его Parliament / Funkadelic на соседней Арене после истязания Тулом показались невероятным праздником: будто мы вначале вкусили кнута - а потом заполучили пряник.
Увы, я не видела все выступление P-Funk, но то, что успела застать, походило на развеселый джем-сейшн. Негр в гигантской белой гламурной шляпе и пальто, поигрывая мускулами, прохаживался по сцене, как по подиуму, двигая бедрами в ритме фанка (вначале люди из "роскильде стафф" пытались согнать его - а затем оставили в покое); какая-то девица (Rolling Stone опознал в ней звезду канала VH1) рассекала на роликах - Клинтон, не прерывая джемующих музыкантов, изрекал что-нибудь вроде "Free your mind and your ass will folow" (Освободи разум и задница последует за ним), а потом, неожиданно, начинал петь "The Roof is on Fire"; и люди расслабленно вторили "Burn, motherfucker, burn". Я была вынуждена вернуться к Orange, не дождавшись окончания фанкадиллии; говорят, что в кульминации Клинтон извлек под софиты с десяток журналистов и тусовщиков, которых обнаружил под сценой и "за кулисами".

...Но к этому времени (01-00) на большой сцене уже появился Kanye West - самоуверенный, как новый Мессия. Композиция "Diamonds from Siera Leone" стала интродукцией к шоу рэпера - однако Кэни не стал доводить ее до логичного финала и бросил после второго куплета, будто песня ему обрыдла прямо здесь и сейчас. Точно так же Kanye West поступил с некоторыми другими своими песнями с обоих альбомов ("The College Dropout" и обласканного прошлогодней критикой "Late Registration"), а затем исполнил динамичный микс из "Sweet Dreams" Eurythmics, "Take on Me" A-ha, "Crazy" Gnarls Barkley и прочего "бест оф" - от Beatles до Майкла Джексона. Часть публики активно подпевала - другая пребывала в замешательстве. Недоумение зрителей усилилось после того, как Кэни едва ли не на полчаса покинул сцену, оставив солировать виолончелисток - а также двух бэк-вокалистов, которые выполняли, скорее, декоративную роль, так как восемьдесят процентов "бэков" оказались на фонограмме. Публика еще раздумывала, бунтовать или бойкотировать? - а Уэст уже, как ни в чем ни бывало, вернулся на рабочее место и жизнерадостно сообщил, что вот-вот, сейчас-сейчас начнется настоящее шоу. Как ни странно, он не обманул: с этого момента композиции допевал до условного конца - а между делом не уставал с пафосом рассказывать про свою трудовую жизнь и карьеру.

...Когда мы покидали фестивальную территорию - на арене играл HIM. Над восточными воротами висела круглая луна. Автобус до Копенгагена стоил 65 крон. Впереди был последний и самый трудный день фестиваля.

Продолжение следует