ФЕСТИВАЛЬ  "Рыбка" живая и вяленая

Июльские вояжи объединенного московско-питерского журналистского корпуса в карельский город Сегежу на фестиваль Рыбка" давно уже стали традицией и чем-то напоминают выезды на дачу. Не в смысле праздного валяния на солнышке и дружеских посиделок с употреблением разного рода напитков (хотя и это включено в обязательную программу, причем не гостями, а организаторами фестиваля), а в смысле общего позитивного и нестрогого отношения к происходящему. Работа здесь плавно перетекает в отдых и наоборот, и отследить, где начинается одно и заканчивается другое, решительно невозможно. При этом даже непосредственное выполнение служебного долга свершается без оголтелой суеты, в режиме неформальном и произвольном, но с максимальной увлеченностью и вовлеченностью. Где еще солидные, в общем-то, мужчины и женщины из солидных же столичных изданий так самозабвенно будут плясать русскую под Ворона Кутха, рок-н-ролл под Dobson Trio или же изображать "политический балет" под пафосные песни Большого Роко? Где еще они станут столь пылко убеждать некую причастную к местной рок-жизни барышню, что "Рыбка" по сравнению с престижными российскими open air'ами - вовсе не отстой, а, напротив, сущий заповедник, который надо холить и лелеять, которому надо обязательно помогать, но ни в коем случае не превращать его в клон многотысячных пивных игрищ? Где еще они (то есть мы) могут с таким восторгом фотографироваться в обнимку с небывало пушистым уличным котом, загорать под памятником Ленину, брать по три порции гуляша в столовке, будто вынутой из брежневских времен, или, как в прошлом году, спать на полу и устраивать спонтанные перфомансы на утреннем шоссе среди леса?
Фестиваль "Рыбка" - это такое специальное место, где рок-музыка и любой способ ее описания из обязанности превращается в удовольствие, эмоции чисты и первозданны, а слова "дружба" и "братство" не кажутся глупыми клише. Какой столичный фестиваль может похвастаться таким воздействием на циничную и умудренную опытом журналистскую братию? Что-то не припомню...

Каждый раз, когда мне приходится писать отчет о "Рыбке", в душе борются два противоречивых желания: сохранить впечатления в личном пользовании, делясь ими лишь с посвященными, или рассказать обо всем широкому кругу читателей и слушателей, неизбежно теряя на ходу большую долю мелких, частных, но составляющих всю соль фестиваля подробностей. И каждый раз выбор падает на второй вариант, - потому что "Рыбка" все-таки проводится не только ради моего удовольствия. Там выступают музыканты, и для некоторых "Рыбка" - один из нечастых шансов заявить о себе. Туда приходит сегежская молодежь, и для некоторых "Рыбка" - единственный способ услышать живые, настоящие рок-группы. И, наконец, в каждую "Рыбку" вкладывают кучу сил и нервов организаторы, - и надо, чтобы их дело не прошло незамеченным.

Итак, Карелия, Сегежа, ДК Бумажников (то есть работников целлюлозно-бумажного комбината), 22 и 23 июля. Девятый фестиваль "Рыбка".
Имена, факты и комментарии.

Фестиваль традиционно открыли Берега, - фолк-рок-группа, состоящая в основном из организаторов, и поэтому всегда принимающая первый удар на себя. В этот раз, к их счастью, никаких форс-мажоров в начале не случилось, а звук и вовсе оба дня был стабильно неплох, так что и Берега прозвучали нормально. Запомнилось мастерское финальное соло на губной гармошке в исполнении гитариста Сергея Костюка.

Далее на сцену поднялся некто Шкурибас - рок-бард из Петрозаводска, сказать о котором решительно нечего. Ни вокальных, ни поэтических, ни музыкантских талантов, ни даже мало-мальской харизмы в нем заметить не удалось, что резюмировалось записью в блокноте: "тоска зеленая".
Игравшие следом Indigo Junks (Северодвинск) тоже, в общем, оригинальностью не блистали, но были намного бодрее и искуснее; исполняли нечто с уклоном в бритпоп и прочую "давно модную гитарную музыку".

После этого собравшихся порадовала вышеупомянутая тульская команда Ворон Кутха. Правда, из оригинального состава в ней наблюдался только вокалист/гитарист/автор песен Дмитрий Мулыгин, другие же музыканты (питерская скрипачка Вита и аккордеонист Фома из города Полярные Зори) были собраны спонтанно, - что, впрочем, не испортило впечатления от музыки. Ворон Кутха играют "русский фолк-рок", где от русского рока - истовость и задушевность, а от фолка - корневая дремучесть. Эти песни правильнее слушать не в зале, а где-нибудь в поле или в лесу. Мулыгин (по основному роду занятий фермер) и его соратники, похоже, и сами это понимают, - недаром они оба дня так увлеченно сейшенили и на бульваре, и на пляже, и во дворе ДК, доказывая делом свою близость к народу, а заодно и зарабатывая на хлеб насущный.
Однако финальную песню фестивального сета, являвшую собой постмодернистскую смесь строчек из "Рок-н-ролл мертв" и Алисы с музыкой Лицея, вполне поняли и оценили далеко не все собравшиеся...

Истинным украшением вечера - в том числе и визуальным - стал минский коллектив Alles Mein. При напрашивающемся сопоставлении с Мэрилином Мэнсоном (Marilyn Manson) больше всего они напоминали Семейку Адамс на выезде, а разнообразие и стильность сценических костюмов заставили бы рыдать от зависти любую столичную готик-формацию. Отец Морфей щеголял в облике то Люцифера, то милитаризированного упыря, Скво в венецианской маске, кринолине и рваных чулках сочетала повадки ведьмы и шлюхи, а по углам сцены угрюмо рубились два зомбических басиста. К распятию куклы-младенца и прочим плановым элементам шоу удачно добавились внеплановые, - например, когда гитарист Blaze элегантным пинком сбросил в зал фаната, забравшегося на сцену и топчущего драгоценную примочку... При этом по вокальным раскладам и отчасти по текстам все это неуловимо напоминает классический Урфин Джюс, и жаль, что как раз на тексты почти никто из слушателей, ослепленных шокирующим маскарадом, внимания не обращает, - а стоило бы.

Гордость Сегежи и окрестностей, 70-летний хард-гитарист Герман Фирсов, который "рок еще при Сталине играл", на этот раз выступил не соло, как обычно, а в сопровождении группы, и тем самым испортил все, что мог. Ибо группа звучала как худший образец советских "филармонических" коллективов, а хрипатый вокалист не взял, кажется, ни одной правильной ноты.
Затем в природе случилась гроза, а в зале - питерские Бироцефалы: четыре здоровенных облома плюс пай-девочка Даша с аккордеоном, наяривавшие развеселые песенки про пиво и разбойников. Все это называется "этно-сайко-ска-панк", но постоянно привлекает кучки скинхедов и просто шпаны, устраивающей драки возле сцены. И в этот раз не обошлось без потасовки, которая имела следствием разряженный баллончик с перечным газом и досрочное окончание фестивального дня.

Второй день начался с выступления алтайского барда Тома Цоера (в миру Игоря Букашева) - по-панковски хулиганистого и по-хипповски лиричного, вызвавшего смутные ассоциации с покойным Веней Дркиным. Однако светлое настроение, созданное им, основательно подпортил вышедший следом на сцену петербургский коллектив с дурацким (применительно к жанру, да и вообще) названием Каббала. Играли они некий нью-пауэр-метал, причем очень долго и ужасно нудно. Неинтересный голос, неинтересные тексты, неинтересная музыка... Определение, найденное для Шкурибаса, обогатилось новым словом: "тоска зеленая с плесенью".

Зато уж на выступлении петрозаводских Dobson Case (по случаю изменений в составе срочно перекрещенных в Dobson Trio) тосковать никому не пришлось, ибо играли они рок-н-ролл с оттенком каджуна, и делали это отменно: сущие Creedence, да еще в чрезвычайно качественной подаче. Исполняли стандарты, закончили "Глорией", - что еще нужно для счастья? Плясали, естественно, все.

А вот применительно к их землякам из Диктатора Дубова ни о каком качестве говорить не приходится, ибо большая часть группы была пьяна в сосиску. Исключение составляли бас-гитарист, который, естественно, не мог исправить положения, мрачная скрипачка и бедная девочка-бэк-вокалистка с бубном, которая периодически воображала себя Янкой и пела печальные песенки "за жизнь" - очень корявые и очень мимо. Все вместе звучало настолько чудовищно, что даже вызывало некий болезненный интерес - по принципу "так не бывает".

Юное сегежское панк-гранж-трио Funky White Fine, в прошлом году особых эмоций не вызвавшее, на этот раз произвело меж нами небольшой фурор, - в основном своим барабанщиком по прозвищу Ваниш, артистизм которого не поддается описанию. Именно он оказался лицом и главным шоуменом группы, работая совершенно не эргономично, но чертовски красиво и при этом достаточно точно. У парня большое будущее, и оно наверняка будет связано не с родным городом. Сегежа для него явно тесновата.
Еще одна местная панк-группа Черепа, в прошлом году отличившаяся, наподобие Диктатора Дубова, исключительной херовостью исполнения, на этот раз как-то подсобралась и чему-то научилась. В связи с чем стала просто-себе-группой, уже не позорной, но пока еще ничем не выдающейся.

Нет, и все-таки в этом году "Рыбка" удалась на славу, - давно не приходилось испытывать таких противоречивых впечатлений за несколько фестивальных часов. Радость (Том Цоер), скука (Каббала), восторг (Dobson Case), отвращение (Диктатор Дубов), восхищение (Ваниш) - и вот на сцену выходит беломорский состав Большой Роко, и передать эмоции, возникающие в процессе их прослушивания, одним словом невозможно. Вокал никакой, но поет человек правильно; музыка больше всего напоминает советскую эстраду, с колебаниями в диапазоне от Крематория до ансамбля политической песни (и пляски); тексты почти КСП-шные и невыносимо патетичные; все в целом звучит довольно смешно, но не противно. В целом - уродство, но по-своему обаятельное.

А напоследок над фестивалем пронесся ураган под названием Оргия Праведников. Долгожданные хедлайнеры провели накануне немало томительных часов в остановленном из-за грозы поезде (отключены электричество и связь, заперты туалеты, кончилась еда, - прямо-таки военное положение), что никак не сказалось на мощи их выступления. Мы, наблюдавшие Оргию неоднократно и в Москве, и в Питере, могли перешептываться меж собой, что Калугин, конечно, не вполне ловко чувствует себя без гитары, в роли освобожденного вокалиста, что программа была весьма короткой и максимально облегченной (видимо, "под провинцию"), что флейтист Юрий Русланов выглядит в большей степени фронтмэном, чем ему, быть может, положено... но это все детали привычного восприятия, а сегежские неофиты были сметены и покорены безвозвратно. Даже упомянутая в начале барышня, ходячее воплощение скептицизма, призналась в финале, что выступление Оргии оправдало в ее глазах весь фестиваль. Вообще-то "Рыбка", на мой вкус, нуждается вовсе не в оправданиях, а скорее в моральной и материальной поддержке, - но и любое позитивное мнение ей на пользу.

Ну а если мой отчет показался вам слишком сухим и беглым, вернитесь в начало статьи, изучите заново два первых абзаца и не судите строго. И делайте выводы, главный из которых: лучше один раз увидеть и услышать вживую, чем сто раз прочесть. А на будущий год присоединяйтесь к нам и поезжайте в Сегежу, на десятую, юбилейную "Рыбку". Не пожалеете!