На работу он опоздал на полчаса. Постояв немного перед дверью с двумя табличками "Отдел главного технолога" и "24", он с тяжелым сердцем вошел в свою комнату. Послал начальника своего отделения, пытавшегося поставить ему на вид, забрался на свое рабочее место, прикрепил на доску чертеж и предался грустному чувству.
Он сидел, снедаемый неизбывной тоской, смотрел с ненавистью на чертеж кронштейна сварочного устройства. Из другого конца комнаты доносились звуки радиоприемника, содомировавшие его нервную систему. Слушали "Реальное радио". (26-я комната слушала "Чистое радио", иногда "Чистое радио-2", завотделом изволил включать "Магаданскую волну".)
Диктор, захлебываясь, представлял народу исполнительницу. Звали исполнительницу как-то странно - По Глазам, или он что-то не разобрал.
- Сейчас вы прослушаете ее суперхиты собственного сочинения, - продолжал заливаться голос, - в записи которых помог хорошо знакомый всей Москве Жорж... ой, простите, это не то... где же это... а, вот!... Макс Фадеев и... и... и... ну, в общем еще какие-то отцы. Так вот, - продолжал голос, - вы еще не слышали, а это уже суперхит. И щас состоится премьера! Щас мы его с вами начнем любить!... У-ааааа! - добавил голос.
Когда начала звучать музычка, он почему-то вспомнил, как, будучи в Питере, ходил в кунсткамеру. Умный диктор по радио называл эту музыку "попрок", но он не работал на радио, он работал в курилке - целыми днями - он называл это "полный <фиаско>". Он вспоминал как он верил в рок, пацаном, в конце 80-х, как сидел на плечах у друга на концерте ДДТ, размахивая футболкой. И теперь вот чувствовал себя обманутым. Он вспоминал, как с друзьями пытался собрать группу, снимать "Металлику". Он испытывал презрение, слыша эти недоделанные аккорды гаражных команд 60-х, сумбурное бренчание по струнам. Он вслушался, разбирая фишки гитариста. Разобрал. Подумал, что если убрать струны, то так настойчиво и долго вверх-вниз ладонью водят только онанисты. Еще он никак не мог понять, чем одни исполнители, которых культивировали в его голову по "Реальному радио", отличались от других.
"С неба снова аш два о, с неба снова аш два о, с неба снова аш два о...." - тянул бубль-гум динамик.
- Выключи это <экскременты>, Корпачева! И без этой <выматывающей душу музыки> тошно!
- Отстань, а! Скучно же так в тишине сидеть, - ответила Корпачева, прохаживаясь пилкой по ногтю мизинца.
"Выдерни шнур, выдави стекло. Как же нам повезло!" - сочилась звукозапись голосом куклы Барби, забытой на квартирах, где девушки остаются после полуночи.
"Солнце разливается кошкам по глазам". - "А мне все по <мужскому достоинству>", - подумал он, понимая, что начинает звереть. - "Надо пойти перекурить". - Взял пачку, пошел в курилку. "Солнце разливается кошкам по глазам - спят динозавры" - донеслось ему вслед.
Возвратясь, услышал новые фантастические рифмы: "Спи мой котик-антибиотик". Тут до него дошло, что исполнительница, видимо, пыталась писать стихи. "Это она под Земфиру что-ли косит?" - догадался он. От этого стихи перекосило, скривило рот заячьей губой и скособочило на бок сломанный нос. Еще до него дошло, что над ним издеваются.
Немного почертил, это отвлекло его от тягостных мыслей.
Ходил обедать. После обеда начало клонить в сон и стало еще невыносимей. Опять заводили ту же исполнительницу. Она спела о том, что "Я думаю, думаю долго и сложно... Но думать мне больше не хватит терпения".
- Какие же все-таки бабы дуры! - подумал он. Затем посмотрел на чертеж, чуть-чуть помедлил, потом взял маркер и написал посредине листа жирно: <МУЖСКОЙ ПОЛОВОЙ ОРГАН>. Затем подумал, и после буквы "Й" справа вверху подрисовал литеру R и обвел ее в кружочек.