Вначале было недоумение - прекрасная Тори молчала с 1999 года. Все ждали от нее очередного чуда - по избалованной привычке, ибо все последниее ее творения были ничем иным, как постигаемой медленными шагами лестницей мастерства выражения отчаянния, ставшего для девушки-голоса естественным фоном ее жизни.
Новый альбом писался втайне - почему-то это казалось естественным, хотя, по идее, о нем по крайней мере представители всемогущего Warner должны были начать говорить без умолку задолго до его выхода. Тори выдала совершенно неожиданную вещь - субъективный срез современной актуальной музсцены, альбом кавер-версий самых разных хитов, написанных и исполняемых мужчинами. Область его определения простиралсь от Эминема до Тома Уэйтcа, так что одно изучение трек-листа уже стало довольно любопытным занятием. Тори пела, как говорила сама, с точки зрения "маленькой странной девочки", скрытой в каждой из этих мужских песен.
Само собой разумеется, она переиначила все песни на свой лад, а набор у нее получился более чем любопытный - помимо лучшего в мире хрипуна и злейшего начетчика, в списках копирайтов присутствуют Beatles, Depeche Mode, Боб Гэлдоф - только в обертке одинокого электронного бита или же с отдушкой фирменного Эймосовского рассыпчатого рояля. Самая прекрасная удача Тори - в том, что альбом-то получился совершенно нехитовый, а какой-то ее собственный, на того самого "любителя", которому не надо слушать ее самую доступную и известную пластинку, альбом-хит Little Earthquakes, чтобы понять, что она такое.
В "Happiness is a Warm Gun" пара Леннон-Маккартни плавает в разреженном ритмическом пространстве джаз-рока, в E"Enjoy the Silence" Мартин Гор поет чистым двухголосием под минимальный аккопанемент, "грэмминосец" Маршалл Маттерс в своих "'97 Bonnie&Clyde"-таки просто интимно шепчет. Оригиналы узнать трудно: это не сборник хитов, а альбом Тори Эймос.
Очень важный и нужный альбом. До сего момента прекрасная, пронзительно-выразительная, обворожительная Тори была для нас дичком вроде Бьорк - совершнно особым, где-то стилеобразующим, но по большей части непонятным и неидентифицируемым явлением и образом. А эта пластинка - ее первый выход из этого благого мрака в слепящий свет, первое собственное высказывание в рамках и в контексте окружающей ее музыкальной среды и культуры, ее собственный взгляд на устройство и расположние тех ячеек, по которым рассовал свободные музыкантские души страшный стозевный папа-шоубиз. И тем более прекрасно, что проделано это без малейшей потери для ее собственной, неприрученной внутренней красоты, разливающейся на все плоды рук. Мы просто узнали, выражаясь метафорически, о чем она думает, когда подходит и глядит в окно своим грустным взглядом своих серо-зеленых глаз.