МЮЗИКЛ  Рядовой Чикаго

В одном черном-черном городе жили люди в черных-черных костюмах, у них были черные-черные души и черные-черные мысли. Это и есть мюзикл Chicago...

В одном черном-черном городе жили люди в черных-черных костюмах, у них были черные-черные души и черные-черные мысли. Это и есть мюзикл CHICAGO.

Ясно, он отнюдь не в звании рядового. Уж этот мюзикл от рождения принадлежит к высшему звену. Трудились над ним маршалы и генералиссимусы: Алла Борисовна, Театр Эстрады, а так же примкнувшие к ним Киркоров, американский энтертейнмент и международные финансовые группировки.

Когда-то для построения мюзикла в России одной из важнейших задач называлась организация каждодневного музыкального спектакля. Вот такой спектакль и называется "CHICAGO". А я смотрел его в среду: беззвездный рутинный спектакль. Рядовой Chicago, каких в сезоне большинство.

По сюжету этот Чикаго - очень гнусный городишко, о чем поется всеми и каждым из его героев. Драматургия полностью отсекает персонажей от характеров, образы - от поступков, сюжет - от действия.
Главная героиня, а с ней и еще целый ряд персонажей - убийцы. Сделали большую глупость и теперь заняты одним: как бы увильнуть от кары закона. Не сожалений, не раскаяния - ни-ни-ни. Нет ни тени вероятных страстей, какие толкали на убийство знаменитых персонажей мировой драматургии. За что они убили? Понятно, за измену. Почему же они убили? Неужели так сильно любили? - Нет, просто так убили, сдуру! Не более того.
Не развитие действия, а череда сцен. Что подчеркивается объявлениями a-la Sprechstallmeister приблизительно так: "А сейчас крошка Зизи с песней о загубленной юности." Но балаганность на сцене я видел уже во всяких видах, и это мне не смешно. Как не смешно услышать анекдот: "Он поскользнулся и сам упал на ножик, который я держала в руках... И так - десять раз!" - который сам рассказывал в школе 20 лет назад, только про грузина...
Что визжит героиня, когда ей страшно? Правильно, то же, что и в "Криминальном чтиве": "Я опИсаюсь!"...
Как приветствуют актеры публику после антракта? "Привет, засранцы!"...
Может, и надо разбавлять действо "пикантностями", чтобы публика не дремала. Но если пикантности составляют основу в действе, то очередная шутка про панталончики, как и еще один намек на человеческую жадность, и даже еще одна демонстрация алчности и эгоизма не покажутся чем-то 'остреньким'. ("Кинджал в жопу хочешь?" гы-гы-гы - "ты пошутил и я пошутил"!)

В антракте всем пришедшим втюхивают конфеточки, календарики, брелочки, сумочки, маечки, кепочки, зонтички с эмблемой CHICAGO - и кажется, что спектакль о тотальной продажности продолжается и в фойе. То есть антракта-то и нет.

Цинизму ничто не противостоит в сюжете, а пошлость подается как пряник. Ой, не бездуховность ли это американского искусства, о которой еще в школе предупреждали нас, юных комсомольцев? "И нет ее... кого? Да правды характеров нету!"

Но кто за духовностью идет на мюзикл? Разве духоборчество и эстетизм влекут сюда публику? Да вовсе нет! Веселая музыка! зажигающие мелодии! искрометные танцы! обаятельное пение! блестящие декорации! Красивые лица актеров и актрис! Молодое озорство кордебалета! - вот за чем публика идет на мюзиклы: А что из этого дарит своему зрителю Chicago?

Музыка... мелодии банальны настолько, что их автора невозможно упрекнуть в плагиате: эти попевки по частям и с вариациями уже столько раз слышаны, что и не припомнишь, где именно.

Танцы отрепетированы на славу, Киркоров не врет в интервью, синхрон практически идеальный. Но вдруг вспоминается старушка-оперетта. Там много халтуры, но были и блестящие спектакли. И если в хорошей оперетте бьют чечетку, или отплясывают канкан - так уж от души! Такой кураж - захватывает он вас или смешит - но он реален. Танцоры Chicago пляшут с тем же энтузиазмом, с каким караульная рота марширует по плацу. Задрючили их, бедных, репетируя синхрон. Какой уж кураж на конвейере!

Пение столь же профессионально и безлико. Мило, что за мадам журналистку спел субтильный мужчина. Но он слишком фальшивил - единственный в спектакле.

Оркестр хорош несомненно. Высокопрофессиональная работа. И если вы мечтаете своими глазами увидеть, как играют по нотам на банджо, Chicago - ваш единственный шанс. Разместив оркестр на сцене, творцы Chicago убили двух-трех зайцев. Музыканты не уходят на перекур, и никто не пропускает свою партию. И за тот же оркестровый оклад на сцене торчит внушительная массовка. Ну а главное, сэкономили на декорациях.

Это самое главное, поскольку оркестровая трибуна и есть единственная декорация в спектакле. Кроме нее, черной, есть еще две боковые откидывающиеся лестницы, черные табуреты и стулья, черный задник и черные кулисы.

Что определяет все на сцене - так это цвет. И цвет этот: черный. То есть, без вариантов. Занавес м бутафория, актеры и актрисы - все в черном! Впервые в своей жизни я обрадовался белым перьям плюмажа, но их вынесли на сцену минуты на две: Чтобы не обвинили в напраслине, подчеркнем, что финальный номер поется на фоне очень красивого и блестящего золотого занавеса. Видимо, на сладкое. А два полных отделения черного - это основное блюдо, кислое и утомительно, как ведро квашеной капусты.

Что касается лиц, тут уж на вкус, на цвет товарища нет. Мне кое-кто и показался более-менее симпатичным, но спутница моя была категорична: "Какие-то они все потасканные". Ну и ладно, не я это сказал.
Моя же спутница предположила, что это АБП приглядывала, чтобы в спектакле не было симпатичных актрис. Если такие закулисные интриги возможны, то допускается предположить, что ФБК тщательно следил, чтобы в спектакле ни у кого не было ярких актерских ролей, кроме как у него самого. А сам он весьма убедителен в роли самовлюбленного павиана и пронырливого адвоката. Роль адвоката - из американской постановки, остальное - природный талант. Но поет он вполне на уровне хорошего мюзикла, он действительно здесь на своем месте и потому вполне органичен.

Ну а остальное - это мелочи. Чтобы партер не казался пустым, после третьего звонка старушкам и школьницам с балкона предложили перейти в партер, что они сделали с шумом и энтузиазмом, несколько неожиданным для каждой из этих категорий в отдельности. На набережной, над входом в концертный зал гордо светилось латиницей Chicago, а вот кириллицей светилось только "зикл". "Мю" стухло. Но это починили через несколько дней. И в декабре-январе зрителей будет больше. Остальное не чинится, поскольку является неотъемлемой части рядового Chicago.

21.11.2002, Андрей ЕВДОКИМОВ (ЗВУКИ РУ)