Крайне редко в советском роке случалось так, чтобы все песни c дебютного альбома группы становились хитами. Но именно подобная судьба ожидала первую запись Браво . Их заводные и по-летнему беззаботные рок-н-роллы не имели в 84-м году конкурентов по количеству переписанных с магнитофона на магнитофон копий. Каждый любил Браво по-своему - за непосредственность и дерзость, энергичность и ритмичность, ретровозрождение и стилистическую актуальность. Но самое главное достоинство заключалось в том, что возглавляемый Евгением Хавтаном квинтет московских стиляг привнес в советский пафосно-социальный рок то, чего ему так отчаянно не хватало - легкость и самоиронию. Эти качества были особенно ценны во времена черненковско-андроповских гонений на рок, одной из жертв которых оказалось и Браво . Буквально через месяц после записи дебютного альбома правоохранительными органами был сорван концерт Браво , группа была разогнана, а Агузарова выдворена из Москвы в Сибирь.

Когда мы решили записывать альбом, то уже чувствовали, что за нами ведется слежка, - вспоминает Евгений Хавтан. - В тот момент мы были далеки от какого-либо концептуализма. После концертов мне постоянно приходилось писать объяснительные записки, и я хотел как можно быстрее зафиксировать эти песни - чтобы от них остался хоть какой-нибудь след .

Появление альбома было вызвано еще и тем обстоятельством, что все предыдущие проекты Хавтана остались незафиксированными на пленку и фактически незамеченными. После совместных выступлений с Сергеем Галаниным в Редкой птице Хавтан был приглашен в группу Постскриптум , из которой со временем и вычленился костяк раннего Браво .

Постскриптум был дремучей группой, состоявшей из тушинских хиппарей, исполнявших какую-то заумную музыку, в которой я ничего не понимал, - вспоминает Хавтан. - Вокалистом в Постскриптуме был Игорь Сукачев, а вместе с ним пилили хард-рок какие-то волосатые братья по оружию. Единственным, кто понравился мне в Постскриптуме , был барабанщик Паша Кузин, который уже тогда стучал на ударных достаточно резво и технично . Вскоре от всего Постскриптума остались только Кузин с Хавтаном, а от репертуара - композиция Верю я , текст к которой написал басист Сергей Бритченков на музыку Сукачева. Первоначально эта песня звучала чуть ли не в духе Smokie, но Хавтан немного подкорректировал мелодию и сделал из нее реггей. Интересно, что непривычность реггей-ритмов оказалась для Кузина пройденным этапом в течение нескольких тренировок. В группе намечался прогресс - на смену нездоровым минутам пришли первые проблески здоровых секунд.

Тандем Хавтан-Кузин превратился в самостоятельный проект, к которому примкнули басист Андрей Конусов и саксофонист Александр Степаненко. На уровне рок-группы Степаненко считался опытным музыкантом. Он уже закончил первый курс гнесинского музучилища по классу саксофона и по вечерам играл в родном Железнодорожном на свадьбах и банкетах. Басист Конусов - высокий молодой человек с длинной серьгой в ухе - был откопан Кузиным где-то в районе подмосковных Мытищ. Теперь свежеобразованному квартету не хватало только вокалиста. На это место откуда-то из астральных цивилизаций судьба послала им Жанну Агузарову.

Дальнейшие события уже стали достоянием истории и в принципе неплохо известны. Суть их сводилась к тому, что прибывшая в Москву абитуриентка Агузарова последовательно провалила экзамены - вначале в мастерскую Петра Фоменко, затем к оперному режиссеру Александру Покровскому. Уже тогда Жанна была весьма неординарной и амбициозной личностью. После неудавшейся артистической карьеры важнейшим из искусств для Жанны неожиданно оказался рок-н-ролл. Свое девичье пристрастие к народному творчеству она внезапно сменила на изучение истошных воплей немецкой панк-певицы по имени Нина Хаген.

Первая интеграция Жанны в рок-среду оказалась не очень успешной. Чуть ли не в автобусе она знакомится с кем-то из участников Крематория . Музыкантам из дома вечного сна Жанна показалась взбалмошной и легкомысленной особой, а ее песни - простенькими и непритязательными. Модельные желтые ботинки не вписывались в кладбищенско-креветочную эстетику Крематория , и состояться этому многообещающему альянсу суждено не было.

...Несмотря на некоторую угловатость, Жанна уже в те годы была девушкой без комплексов. Она остается жить в столице - с тайной надеждой на витающие в московском эфире чудеса. Вскоре одно из таких чудес произошло.

Как-то раз неунывающая Агузарова попадает на репетицию группы Хавтана. Представившись родственницей датского дипломата, Агузарова продолжила штурм столицы с утроенной силой. Первой песней, которую Браво отрепетировало вместе с Жанной, оказались Кошки .

У меня была мелодия - такой веселенький твист, который мы гоняли на репетициях, - вспоминает Хавтан. - Когда Жанна пришла к нам на прослушивание, она ее запела. Вернее, завопила. И как-то здорово у нее все это получилось. А на следующую репетицию она принесла слова американской поэтессы Уильям Джей Смит в переводе Юнны Мориц, которые очень удачно попали в ритм .

С появлением Агузаровой репертуар Браво начал быстро приобретать конкретные очертания. Жанна всегда умела находить хорошую поэзию, и поэтому довольно оперативно в группе были подготовлены композиции Як (У.Дж.Смит), Звездный каталог (Арсений Тарковский), а также Медицинский институт на стихи Саши Черного. Текст Желтых ботинок Жанна написала сама - как обобщенный перевод сразу нескольких известных рок-н-роллов - что-то среднее между Blue Suеde Shoes и Old Brown Shoe .

Несмотря на очевидную всеядность, музыкальным кумиром Агузаровой в ту пору была исключительно Нина Хаген, от которой Жанна переняла невероятную экспрессию и талант возмущать всеобщее спокойствие. От себя Жанна привнесла в песенки Браво неподдельный романтизм, элемент здорового шалопайства и удивительные способности к мгновенной импровизации и перевоплощению. В Кошках она мяукала не хуже мартовского кота, в Яке пародировала интонации Буратино, а в Желтых ботинках разражалась целым каскадом импровизационных междометий - словно горячая темнокожая дива в кинофильме Мы из джаза .

...Несмотря на явную тягу к твистам, свингу и шейку, Хавтан выстроил музыкальную платформу Браво на трех китах - Madness, Stray Cats и Police.

Когда я принес в группу первые записи Police, всем вначале показалось, что это полная чушь, - вспоминает Хавтан. - К примеру, на Кузина игра Копленда вообще не произвела никакого впечатления, и он назвал ее некайфовой .

Но вскоре все стало на свои места, и спустя буквально пару месяцев тень Police уже вовсю витала над группой. Сам Хавтан отказался от затяжных гитарных проигрышей, которыми грешил в эпоху Редкой птицы . Любопытно, что не обладая актуальной информацией о компрессорах и прочих звукообработках, но крайне внимательно слушая западные диски, он внушил самому себе, что Энди Саммерс из Police для достижения негитарного звучания гитары использует... поролон. Поэтому позднее, при записи композиции Звездный каталог , Хавтан одну из струн опускал на полтона ниже, а под две толстые струны подкладывал поролон.

Это футуристическая вещь, и я хотел сделать на ней побольше сюрреалистических звуков , - не без улыбки вспоминает Хавтан.

От Madness Браво унаследовало эксцентрику и крайне эффектное шоу. Концерты Браво начинались с инструментального ска One Stеp Beyond , а внешний вид музыкантов напоминал Madness - узкие темные очки в красной пластмассовой оправе, галстуки-селедки... После необходимой интродукции на сцену метеором выскакивала Жанна - в коротких шортах, колготках с люрексом, с фонтаном энергии и шармом Снегурочки на новогоднем балу. Как правило, зал капитулировал еще до того, как она начинала петь.

После нескольких крайне успешных выступлений группы известные московские писатели Виктор Алисов и Юрий Севостьянов достали два полупрофессиональных магнитофона для записи дебютного альбома Браво . По воспоминаниям музыкантов, cам процесс записи выглядел весьма экзотично. Сессия происходила в феврале 84-го года на репетиционной точке Браво в Бескудниково - в том самом Доме культуры, где спустя месяц состоялся исторический винт группы. Звукорежиссером на сессии выступил концертный оператор Браво Сергей Горшков. Как ему удалось в тех условиях добиться приличного звучания - не вполне понятно, поскольку инструменты у музыкантов были в основном самодельными, да и пульт с микрофонами были привезены отнюдь не из Останкинской телестудии.

Естественно, что все вокруг хрюкало и трещало - и бас-гитара, и ламповый усилитель, и барабанная установка, вручную сделанная Кузиным в почтовом ящике , где он работал.

Андрей Конусов (его пронзительный крик слышен в композиции Як ) накануне записи умудрился прищемить дверью руку, вследствие чего был вынужден упростить собственные партии и играть на бас-гитаре тремя пальцами. Степаненко пронзительно дул в альт-саксофон, а также периодически подыгрывал на электрооргане Юность , извергавшем каскады электронного свиста и визга. Впоследствии Хавтан долго искал подобный аналоговый электроорган для использования его на концертах - но, увы, тщетно.

В отличие от поздних вылизанных записей, сделанных в студии, звук на этой пленке получился, конечно, уникальным, - справедливо замечает Хавтан. - Где-то нестройно поет Жанна, где-то криво сыграны инструментальные подкладки, но настроение и дух времени этот альбом передает очень достоверно .

...Так как магнитофоны для записи были одолжены всего на несколько часов, наложение и последующее прослушивание альбома происходило в условиях невероятной спешки и нервотрепки. Как это обычно случается при сведении, каждый из музыкантов настойчиво предлагал сделать погромче именно свой инструмент. Больше всех негодовала, конечно же, Жанна.

Где мой голос? - возмущалась она, метая гневные взгляды то на звукорежиссера, то на притихших музыкантов. - Я не слышу свой голос! Вы задушили его! Уже через несколько месяцев ее голос звучал из всех магнитофонов по всей стране.

18.09.2002, Александр КУШНИР (100 Магнитоальбомов Советского Рока)

Сайт: www.bravogroup.ru

Группа БРАВО

The story of Bravo began in 1983 when Yevgenii Khavtan, then a first year student of the Moscow Institute of Railroad Transportation Engineering, arrived for an audition to the musicians of the group...

Подробности из жизни:

The story of Bravo began in 1983 when Yevgenii Khavtan, then a first year student of the Moscow Institute of Railroad Transportation Engineering, arrived for an audition to the musicians of the group Postscriptum, then led by Garik Sukachev. The musicians didn't really make any impression on Khavtan, and he didn't make any impression on them. The only person that interested Khavtan then was the drummer Pavel Kusin, who by that point already played "rather energetically and very masterfully." But the "union" still took place. Yevgenii tried to lead the group away from the style they had adopted: from one that combined art-rock and hard-rock to something that was, in his opinion, more progressive. Moreover, the new guitarist didn't like the bass player, and soon Sergei Britchenkov (author of the text for the song "I Believe") was replaced by bass-guitarist Karen Sarkisov, whom Khavtan had brought in himself. For a short time the new ensemble (Garik Sukachev, Yevgenii Khavtan,…

Далее... →