David BOWIE  Стать героями, хотя бы на день

Образы и маски Дэвида Боуи: как один человек изменил жизнь нескольких поколений

"Я всегда ощущал эту отвратительную потребность быть чем-то большим, чем человек. Как человек, я чувствовал себя ничтожным. Я решил: "Да ну, к черту, я хочу быть сверхчеловеком".
Дэвид Боуи

Нет никаких сомнений, что Боуи, вчера покинувший этот мир, запомнится как автор хитов, растасканных на цитаты современной поп-культурой, музыкальный визионер и антрепренер, обладавший редким чутьем на людей. Но, возможно, ключевым навыком Боуи было умение создавать образы - яркие, цельные, не похожие друг на друга, но неизменно поражающие своей глубиной и достоверностью. Театр никогда по-настоящему не уходил из жизни Боуи, и своих героев он не просто выписывал до мелочей - он их проживал, порой так, что маску было невозможно отделить от него самого. Вспоминая сложную траекторию главного хамелеона от музыки XX века, Звуки перебирают образы, которые он успел воплотить в себе.

Начало начал - Боуи без маски и без имени, 17-летний юнец и новоиспеченный председатель "Общества за предотвращение жестокости по отношению к длинноволосым", запрыгнувший в последний вагон подростков, играющих "бит" и подражающих Rolling Stones. Попытку никто не оценил, и это надо признать нашей общей удачей: вскоро Дэвид Джонс сменит паспортное имя на псевдоним, чтобы его не путали с Дэйви Джонсом из The Monkees, и отправится на поиски своего первого героя.

Героя он найдет где-то между Лондонским центром танца, куда Боуи приведет хореограф-мим Линдси Кемп, клубом Marquee, завсегдатаем которого будет еще одна будущая икона глэма Марк Болан, и кинопоказами "Космической одиссеи" Кубрика. Фильм вдохновит Боуи на создание своего первого большого хита. Характерно, что и весь второй альбом "David Bowie" будет позже переименован в честь "Space Oddity", гимна космосу как пространству безграничной свободы и такого же безграничного одиночества. Обратный отсчет и слова "Проверьте зажигание и да пребудет с вами бог", которые ЦУП адресует астронавту Майору Тому перед запуском на орбиту, иначе как пророчеством не назовешь: с этого момента карьера Боуи пойдет строго вверх.

За пару лет Боуи легко и играючи расправился с глэм-роком, став андрогинным идолом жанра в пику британской чопорности. Но Боуи не был бы собой, если бы довольствовался малой победой и ролью раздражителя для людей старшего поколения. Образ рок-звезды и человека не от мира сего артист довел до буквального абсолюта: только Starman, свалившийся на Землю инопланетянин, мог бросить вызов традиционным взглядам о сексуальности, попутно высмеяв штампы и условности рок-н-ролла - его земным аватором стал Зигги Стардаст.

"The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars" был настолько успешным, что автор мог бы писать одно продолжение за другим, но это убило бы всю идею Зигги, который должен был сгореть быстро и ярко (что он и сделал после пластинки "Aladdin Sane"). Его место вскоре занял The Thin White Duke, но не раньше, чем Боуи прошел через короткую фазу "пластмассового соула". Это был еще один сознательный гротеск: термин "plastic soul", впроброс предложенный для описания белых, подражающих чернокожим соул-музыкантам, был не более чем внутренней шуткой. До того, как за него взялся Боуи. Белее белого, максимально пластмассовый соул - если уж вторгаться в чужой монастырь, то непременно со своим уставом.

Измождённый Белый Герцог возник (по версии автора, "вернулся") год спустя, из декадентского шика и времен Веймарской республики. "Лишенный эмоций арийский супермен", за строгим фасадом которого скрывается засасывающая человеческая тьма, как и другие образы Боуи, не был просто выбранной наугад маской: основательно севший на кокаин музыкант, по воспоминаниям очевидцев, был пугающе подобен своему герою. Герцог вполне мог бы убить своего создателя, если бы тот не решился на побег в Берлин. Там Боуи в который раз изобрел себя заново, записав вместе с Брайаном Ино трилогию "Low", "Heroes" и "Lodger".

80-е стали десятилетием, когда Боуи к своим регалиям первопроходца и суперзвезды добавил статус классика: поколение тех, кто вырос на его музыке, наконец взяло в руки инструменты и принялось собирать группы. От мрачнейшего пост-панка (Joy Division) до новых романтиков (Visage) - влияние Боуи на британскую сцену стало видно за версту. Он попробовал сыграть в поп-звезду, но, естественно, на своих условиях и припрятав фигу в кармане: "Мы же знаем, что Майор Том - торчок", "вам лучше с ним не связываться" - что это, если не иронический совет молодежи не следовать по его стопам слишком рьяно?

Период заигрывания с поп-музыкой, в котором грандиозные удачи ("Let's Dance", под завязку набитый хитами) чередовались с провалами (трудно смотреть на его дуэт с Джаггером "Dancing in the Street", не задаваясь вопросом "Зачем они это сделали?"), сменился хард-роком поздних 80-х и группой Tin Machine, и это, наверное, был второй раз, когда Боуи промахнулся мимо контекста. К счастью, умение сбрасывать старую кожу не подвело артиста и в 90-е. А переусложненный концепт электронно-индустриального альбома "1. Outside" (антиутопического триллера, в котором Боуи выступил уже как режиссер и рассказчик, дистанцировавшись от своего героя) не затмил его как великолепного автора песен.

Последнюю маску Боуи, как выяснилось сегодня, примерил уже умирая, оставив альбом "Blackstar" как завещание Гаснущей звезды, человека, обреченного на казнь и не видящего другого выхода, кроме как превратить ее в зрелищное аутодафе.

Дэвид Боуи умер спустя два дня после релиза пластинки. Ему было 69.

11.01.2016, Дмитрий КУРКИН (ЗВУКИ РУ)