Интервью с Сергеем Курехиным состоялось в конце ноября 1995 года, когда "дирижер современной культуры" был страстно увлечен оккультизмом и мистицизмом, тесно сотрудничая с московским философом Александром Дугиным. Любопытен тот факт, что разговор проходил вблизи помещения нынешней редакции FUZZА, числящейся под номером 418. Такое совпадение не могло не удивить Курехина, хорошо знакомого с учением мага Алистера Кроули. По словам Сергея, эта цифра в последнее время преследовала его. Сложите 4, 1 и 8...

Вопрос: Сергей Курехин - все-таки самый остроумный представитель ленинградского рок-клуба.

Ответ: Во-первых, к рок-клубу я не имею отношения уже давно. Во-вторых, я рок-музыкой практически не занимаюсь. И, в-третьих, насчет остроумия у меня очень плохо. Остроумие - максимально далекая от меня область.

Вопрос:

Ответ: Давайте по-другому как-то. Сейчас я называю себя народным целителем. Так что лучше нашу беседу назвать "Встреча с народным целителем".

Вопрос: Что сейчас происходит с ПОП-МЕХАНИКОЙ?

Ответ: ПОП-МЕХАНИКА опять начала делать какие-то мелкие вылазки. В частности, 1 сентября была гадкая вылазка в город Хельсинки. Такая мелкая провокация против населения дружественной нам Финляндии. Концертом назвать это очень трудно. Выехало где-то человек 45 наиболее оголтелых и озверелых ребят, начиная от некрореалистов и кончая дикими совершенно ди-джеями. Я взял несколько старушек на подпевки. Таких настоящих, которые были готовы на все. Тут как бы такая у меня геронтофилия начинается. Приятно, когда по сцене старушки, старички бегают, на качелях катаются.

Вопрос: То есть практически то же самое, что было на дугинском концерте?

Ответ: В принципе, они близки по средствам. Некоторые трюки были, конечно же, использованы. Если это можно назвать трюками, когда человек почти сгорает на сцене. Т.е. когда его распинают на кресте, крест поджигают, и в определенный момент он должен был потухнуть, чего почему-то не случилось. Поскольку он распятый, двигаться не может, то наполовину сгорел. Не наполовину, так, обгорел чуть-чуть. Там много людей обгорело.

Вопрос: Как примерно вы себе видите поклонников и поклонниц ПОП-МЕХАНИКИ?

Ответ: Вы знаете, не вижу вообще. Я с ужасом могу представить, что когда-нибудь встречусь с человеком, который скажет, что он поклонник ПОП-МЕХАНИКИ. Потому что либо он психически больной, либо у него необратимые изменения в головном мозге и организме.

Вопрос: Кто же тогда люди, которые ходят на концерты?

Ответ: Сам не понимаю. Я так пытаюсь заглядывать в зал, чтобы понять. Поразительная какая-то аудитория: начиная от детей, которые на первых рядах очень радуются при виде каждого клинического трюка, заканчивая молодежью и пожилыми людьми. Академики ходят, политические деятели.

Вопрос: Расскажите про свою японскую поездку, последнюю.

Ответ: Турне длилось месяц. Оно было чисто инструментальным: без всяких эффектов, без видеоряда. Это американский саксофонист Кешаван Маслак, мой старый дружок, мы с ним вместе играли в Лондоне, и барабанщики японские, которые у нас менялись на разных концертах: Тэкио Марийама, барабанщик из СЕКЬЕ МАШИТО ТРИО, потом играл Самото Йудзуми и легендарный голландский барабанщик Хан Беннинг. Т. е. Вот такие три разные комбинации. Несколько концертов мы сыграли вдвоем с Маслаком: рояль и саксофон. Япония - моя любимейшая страна после России. Удивительная. Я чувствую себя там настолько приподнятым. Замечательные люди, замечательная культура, ну, все как-то очень-очень радостно. Веселые и самодостаточные японцы внутренне ненавидят Америку, что тоже чрезвычайно радует. Чтобы вам еще рассказать?

Вопрос: Что-нибудь веселое.

Ответ: Веселого ничего нет. Все грустно.

Вопрос: Про Дугина?

Ответ: Дугин - мой хороший знакомый. Целыми днями мы вместе и готовим предвыборную кампанию. Я его доверенное лицо. Сейчас происходит невероятное сочетание петербургской культуры и московской. Масса всяких нелепых ситуаций, масса смешнейших. Любопытно, как происходит адаптация Дугина здесь, и наоборот - неадаптация. Но мы уверенно идем к финалу, 17 числа (17 декабря 1995 года - ред.) выборы.

Вопрос: Как вы проводите свои мероприятия?

Ответ: Мы встречаемся с избирателями. Недавно вернулись из Кронштадта. Выступаем в каких-то клубах. Я провел большой концерт "Курехин Для Дугина" месяца полтора назад перед поездкой в Японию.

Вопрос: Посвященный Кроули...

Ответ: Верно. С Кроули у нас сейчас очень много связано. Он стал настолько актуален, и его актуальность возрастает ежедневно... Думаю, 17-го мы победим на выборах, потом отпразднуем победу, и тогда я сяду в студию и начну записывать новый проект.

Вопрос: А в какой студии?

Ответ: В студии на Майами для японской одной компании. Они спросили, где я хочу записать альбом. Я, естественно, сказал - на Майами, так, в шутку. Они говорят: "Отлично". Вот сейчас хотят, чтобы я ехал. Ну, посмотрим, как получится.

Вопрос: Надолго?

Ответ: Недели на три, наверное. Правда, я вчера прочитал в газете "Смена", как какой-то депутатишка, председатель какой-то комиссишки Госдумы, Рыбаков некто, начал говорить, что, типа, я втравил всех в историю с выборами, а сам хочу сразу же свалить в Америку отдыхать. Вот гады. На все идут, чтобы дискредитировать людей. Фашистами нас обзывают. Посмотрите, какой я фашист?! Что за клиника?!

Вопрос: Вернемся к делам музыкальным. Что, на ваш взгляд, сейчас интересного есть в нашей музыке?

Ответ: В нашей музыке? Вы с ума сошли. Самое интересное из того, что было за последнее время - это концерт Растроповичa в строящемся храме Христа Спасителя. Предел клиники, на мой взгляд. Дальше ехать некуда. Как возникает какая-нибудь политическая тусовка, связанная с псевдодемократическими какими-то ложными идеями, возникает фигура Растроповича, который судорожно размахивает руками, изображает вдохновение на лице и дирижирует каким-то смехотворным оркестром. Смехотворная совершенно акция. Сейчас - в основном вялая тоскливая попса, коммерция. Авангард деградировал, коммерция еще более коммерциализировалась. Авангард на то и авангард, что он должен быть новый, свежий всегда. А что это за авангард, который использует достижения десятилетия? Это все не авангард, а козлиная отрыжка. Правильно я сказал, да? Хочется здоровых человеческих импульсов, свежести, яркости, хочется таланта, хочется божественного вдохновения. А вокруг - его меньше и меньше.

Вопрос: Что вы думаете, в связи с компьютеризацией, о том, что скоро практически каждый человек, музыкант или не музыкант, сможет позволить себе что-то создавать?

Ответ: Даже не каждый человек. А каждый орган человека будет иметь свой компьютер и свои средства выражения. Скажем, печень имеет свой язык, благодаря которому через Интернет она загоняет информацию и соединяется с австралийской печенью какого-то человека. Каждый орган человеческого тела обладает структурой. Человек не есть что-то цельное, это набор огромного количества структур, и каждая структура обладает своим собственным языком. Я думаю, что за этим будущее. Это наука, которая будет развиваться и которая произведет революцию. Тогда возникнет цивилизация новых языков. Старые языки деградировали. В основе деградации языков лежит деградация классических традиционных религий. Я имею в виду христианство, мусульманство, буддизм.

Вопрос: А новая религия какой будет?

Ответ: Пока не могу сказать. Но новые религии несомненно будут, потому что налицо деградация. Иначе не было бы такого количества реформаторов, сект, возвращения к нетрадиционным религиям, опять же интерес к мифологии немыслимый совершенно. Очень многое связано с геополитикой. То, что я говорил - кризис традиционных языков, появление новых языков, формирование новых идеологий на их основе, новых государственных принципов.

Вопрос: Новая музыка - техно, эмбиент, индастриал, не похожа ли она на новый язык, о котором вы только что говорили?

Ответ: Мне очень нравится эмбиент и с удовольствием слушаю. Все это интересно и как технология и как новая область для мышления и философии. Очень радует, что смыкаются вещи, упоминание которых в едином контексте еще год назад казалось невозможным. Например, в политике сейчас правые смыкаются с левыми, т. е., грубо говоря, фашисты с коммунистами, правые радикалы с левыми радикалами. То же самое поразительное происходит в музыке: если индастриал - это музыка определенной части идеологии, очень правой, то эмбиент, скажем, и техно - это проявление левой идеологии. И вот индастриел смыкается с эмбиентом, и я знаю массу замечательных проектов, такой филиал от американской фирмы "Cleopatra" - "Hypnotic", выпускает, например, ZOVIET FRANCE вместе с кем-нибудь из ORB. Во многих местах эмбиент смыкается с трансом, с ритуалом. Это опять же говорит о новых тенденциях.

Вопрос: С кем из западных музыкантов вам больше всего понравилось сотрудничать?

Ответ: Больше всего мне понравилось работать с Полом Маккартни и Миком Джаггером. Записали несколько альбомов. Милые чудные ребята. Очень неплохая группа PINK FLOYD, я записал с ними три альбома. Ну, что еще? Очень много знаменитых негритянских исполнителей - с Джеймсом Брауном очень прекрасно работалось, отзывчивый человек, талантливый, повизгивает постоянно что-то. Работал со Стиви Уандером. Он ничего не видит, и поэтому его можно надуть. Рэй Чарльз тоже ничего не видит, но надуть его труднее, потому что он пожилой человек. Давайте я расскажу вам лучше о японцах. Я привез огромное количество японского шумового террора. Любимейшая моя музыка. Панки все американские и наши просто проходят рядом, отдыхают. Невероятные люди ГЕРА-ГЕРЕ-ГЕ-ГЕ-ГЕ, Массон, Салмания. Блестящие совершенно ребята, которые работают с проигрывателями, играют на turnatablе`ах. Японская новая волна - наиболее живая, открытая, искренняя и в то же время динамичная, без ложных рефлексов и псевдоотвязки, без всякого интеллектуального декаданса российского. Еще я был на концерте Амаида Хатуба: это когда три известных музыканта из разных авангардистских групп сделали коммерческий проект. Толпа зрителей была просто гигантская. Очень модна психоделия японская, используется огромное количество аналоговых синтезаторов, вся сцена забита. Монотонный ритм и на этом фоне аналоговые фильтры. На HAWK WIND похоже.

Вопрос:

Ответ: Сейчас музыка ушла у меня на второй план. Даже странно давать интервью вам, потому что я думаю совершенно о другом: о том, что листовки надо разбросать, то, что знамен не хватает, то, что надо проверить посты, пикеты, как идет пропаганда, где какая статья пошла, какую сделать диверсию против очередной газеты. Мы организовываем научную конференцию, связанную с некоторым осмыслением действительности на первом этапе. Надо обсудить всякие новые политические реальности. В частности, заявление президента Лукашенко о том, что для него одной из симпатичных моделей государства является Германия 30-х годов, фашистское государство, и что Адольф Гитлер был не такой плохой человек, как его рисует пресса и история. Конечно, у каждого человека есть достоинства и недостатки, и, мол, Гитлер не исключение. Я все понимаю, но когда это исходит из уст главы правительства... Я в недоумении. Так жизнь становится все безумнее и безумнее. Последние два месяца все силы брошены на выборы, на создание государства нового типа. А культура - она никуда не убежит. С ней ничего не станет.

Вопрос: А вы планируете для себя какую-то роль в министерстве будущего государства?

Ответ: Я не могу себя представить в качестве члена какого-то аппарата. Меня интересует другое. Меня интересует парение духа, полет фантазии, реализация собственных убеждений на практике. Проверить некоторые механизмы общественной жизни. Потом хочется очень, чтобы наше государство обрело то, что оно должно обрести, хочется, чтобы жизнь, наконец, вокруг была осмысленной и радостной. И когда она станет осмысленной и радостной, культура будет другая. Можно будет свободно брынькать на пианино, записывать компакт-дискочки, сидеть за компьютером и через Интернет засылать информацию, программировать, делать кино и писать музыку для фильмов, что-то еще делать. Вот так.