Перед вами лучшая музыка ХХ века в исполнении худшего музыканта всех времен и народов. Записи 1967-1984 годов, безукоризненные аранжировки, известнейшие темы. Да, темы ? нарочито сладенькие, но не в этом беда. Музыка имеет право на сахар. Тем более, если речь идет не о копьютерных суррогатах, а о драйвовом органчике, великолепных струнных, гениальных...
Да все, в общем, замечательно ? кроме солиста. Когда на ?I?ll never fall in love again? Папетти умолкает, дав место клавишам, или когда на ?Stayin? alive? прорывается прыгающий звук виртуозной гитары, я убеждаюсь, что музыка ни в чем не виновата. Во всем виноват саксофонист Папетти.
Это великое искусство: так играть на саксофоне, чтобы свести на нет любые усилия авторов, аранжировщиков и других исполнителей. Особенно ?искусство? Папетти проявилось в ?Song for guy? Элтона Джона. Меня, конечно, могут осудить ?нормальные пацаны?, но я обожаю Элтона Джона, агрессивного эстета, наследника Оскара Уальда. Клавиши звучат вполне по-джоновски. Однако Папетти умудрился не посто адаптировать Джона к уровню домохозяек, вздыхающих над сериалами: он сумел лишить британского озорника всякого выражения. В невыразительности папеттиевского саксофона чувствуется не отсутствие мастерства, но мастерство особого рода. Что-то здесь есть ужасающе-постмодернистское: словно официант по заказу капризного клиента, полусогнувшись и перекинув салфетку через предплечье, с вежливой улыбкой читает раннего Маяковского ровным жиденьким голосом. Та же невыразительность убила наповал ?Live and let die?: песня Маккартни ? одна из лучших песен Бондианы. В оригинале завораживает неожиданный осторожный вскрик Маккартни после мягкого начала... Здесь этого нет. Все приспособлено под умеренные буржуазные вкусы, если эстетические проявления комплекса неполноценности можно именовать вкусом ? не говоря уж о стиле. Проблема отсутствия стиля ? основная проблема современности. Люди вполне, казалось бы, ?отвязные? и даже агрессивные на самом деле боятся быть КЕМ-ТО, боятся даже на несколько минут почувствовать себя кем-то реальным. Именно для таких ?экзистенциальных трусишек?, заполонивших планету, трудился кастратор Папетти.
Иногда сей труд давал вполне гармоничные результаты. В песне Стиви Уандера ?I just colled to say I love you? Папетти на своем месте. Тему Уандера многие из нас знают именно в исполнении на папеттиевском саксофончике. Собственно, и сам Уандер, кажется, лишен не столько глаз, сколько яиц, если судить по его творчеству. Но, как ни странно, в этой кастрированности есть подобие стиля. Стиль экзистенциального страха. Стиль страха перед стилем.
Еще один неожиданный пример гармоничности ? ?If you live me now? и ?Realiti?. Многим из нас хорошо знакома музыка, которая звучала на заставках между передачами советского телевидения. Помните? ?Золотая осень? ? не любимый народный напиток, а череда осенних фотографий под этот самый саксофон-ренегат, саксофон-предатель, саксофон, от которого один шаг вовсе не до ножа, а до ночного горшка и чепца с рюшечками. А ?Rock your baby? вообще ввергла меня в ностальгический трепет. Я слышал ее по радио в далеком детстве, даже пытался подобрать на фано. Но то ли восприятие у меня с годами притупилось, то ли саксофонист был другой... Одним словом, не знаю я, как это воспринять: как подарок ностальгисту или как плевок в душу?
Издатели альбома предлагают воспринять свой продукт в качестве сборника фоновой музыки для интимных встреч ? на что намекает оформление обложки: фотография пары, застигнутой в момент, предшествующий любовному слиянию. Я бы, однако, не был столь категоричен. Благодаря саксофону это ? любовь кастрата.
Остерегайтесь, мужики: под музыку Папетти вы начнете говорить своей даме тошнотворные банальности, а что до мужской силы, то с ее прямыми проявлениями можете распрощаться. Зато велик риск непрямого проявления ? в виде агрессии: лишенный выражения, трусливый, фрустрированный саксофон напомнил мне мою тетушку (а ведь у многих в жизни случилась такая же тетушка). Она постоянно твердила мне: ?Тише, Кирюша, тише!?, чем вызывала живейшее желание дать ей в шнопак.