Когда в 1940 году Уолт Дисней выпустил фильм "Фантазия", он присвоил этому шедевру визуального искусства подзаголовок "Картины для слуха и музыка для глаз". Через семь лет в Англии родился человек, для которого визуализация музыкальных образов стала чуть ли не самым главным делом его жизни. Вы можете не помнить ни одной из его песен, но один раз увидев - не важно, вживую или на экране - вы никогда его не забудете. Шестьдесят пять лет назад, 8 января 1947 года, на свет появился Дэвид Роберт Джонс, более известный как Дэвид Боуи (David Bowie).

Совершенно не важно, где и как вы впервые увидели Боуи. Это мог быть запредельный по уровню сумасбродности и эпатажу "Ziggy Stardust: The Motion Picture". Это мог быть король гоблинов Джарет из хенсоновского "Лабиринта". Это мог быть сто тысяч раз переписанный с пиратской видеокассеты клип "Dancing In The Streets", перед просмотром которого обязательно излагалась легенда о том, как жена Мика Джаггера (Mick Jagger) застукала того с Боуи и что из этого вышло. Но я точно не ошибусь, если скажу, что у советского поколения 80-х любовь к Боуи началась с весьма пристойной копии "Blue Jean", которую один раз в два часа исправно крутили по незабвенному Super Channel. Многие отказывались верить, что мистический красавец в арабских туфлях и сидящий за столиком упырь с пластырем на носу - это один и тот же человек.

Органичность и безупречный вкус - вот главная характеристика всего того, что делал Боуи, будь то стилистические эксперименты или неожиданные дуэты. В 1980-м, работая совместно с Queen, он отметает песню "Cool Cat" в качестве совместной композиции: этот дуэт будет долго блуждать на бутлегах, пока в конце концов не приобретет статус официального ауттейка. Зато он пропедалирует "Under Pressure", которая показалась барабанщику Роджеру Тейлору (Roger Taylor) "несколько неоднозначной". Именно Боуи придумал яркий басовый рифф, на который нанизалась сочиненная Фредди Меркьюри (Freddie Mercury) мелодия. Результат не заставил себя долго ждать - песня возглавила британский хит-парад.

Он редко (хочется даже сказать - "никогда") ошибался, даже когда собрал рок-квартет Tin Machine или пустился в джангловые эксперименты на "Earthling". То, что критики называли "очередным чудачеством Боуи" ныне считается классикой двадцатого века - и критиковать это теперь настолько же бессмысленно, как, скажем, ругать скульптуру Микеланджело. Не нравится - не смотри.

Любой свой поступок Боуи тщательно выверяет, выстраивает как некий перформанс: его путешествие по Транссибирской магистрали в 1973 году - отличный сюжет для художественного фильма, который наверняка когда-нибудь будет снят. Сам Боуи уже тогда проявлял выдающиеся чудеса позерства, снимая самого себя и все происходящее на 16-мм камеру: тут и перрон в Свердловске, и проводницы вагона, и первомайская демонстрация, и ГУМ. Он еще дважды приедет в Россию - второй раз вместе с Игги Попом (Iggy Pop) и нарвется на советских таможенников, которые конфискуют у него несколько книжек "нацистского содержания". Ну а про визит 1996 года мы, кажется, знаем все: тут и встреча с фанатами, и нечеловеческое удивление от цен на билеты, и самоличное одаривание контрамарками тех, кто не смогу купить билеты по причине той самой завышенной цены, и недовольство "мертвой" публикой, и торжественная клятва никогда больше не приезжать в Россию.

Боуи совершил невозможное: он не просто создал образ. Он стал этим образом, превратился в символ извечного романтизма. Ярчайшее тому подтверждение - мюзикл "Стармания" ("Starmania"), где одного из главных героев зовут Зигги, а Дэвида Боуи он называет "главной любовью своей жизни, чья музыка полностью изменила меня". Поговаривают, что сам Боуи был в восторге от "Стармании" и даже хотел исполнить партию Зигги. Утверждали даже, что один раз он все-таки это проделал, но никаких документальных подтверждений тому нет. Тем не менее - и по сей день в каждом исполнении "Стармании" светлое имя Дэвида Боуи произносится с придыханием, как главного музыкального идола 80-х. А уж в этом статусе ему тем более не откажешь.

Он по-прежнему присутствует в современной музыке, то продюсируя Скарлетт Йоханссон, то фрагментарно появляясь на сцене - сперва с Дэвидом Гилмором, а затем с Arcade Fire. И каждый свой выход в свет, под прицелы вечных папарацци, Дэвид всегда обставляет как некое знаковое событие: Зигги снова спускается с небес. И фраза, брошенная Боуи одному из корреспондентов: "Я простой парень с задатками супергероя - и я все еще жив," как нельзя лучше характеризует наше к нему отношение. Истинно, так.