Все-таки не зря Майк Паттон (Mike Patton) назвал свой новый проект не как-нибудь, а Mondo Cane. Именно так назывался легендарный итальянский документальный фильм 1962 года, впервые показавший дикие контрасты современного общества: в то время, как где-то на далеких островах аборигены едят змей и ящериц просто потому, что у них нет возможности есть что-то другое, богатеи в Нью-Йорке отваливают кругленькие суммы, чтобы сожрать змеятины в фешенебельном ресторане. Так и у Паттона: контрасты возможны не только в социуме, но и в музыке. Не верите? А вы послушайте, как один из главных рок-фриков современности поет итальянские песни 50-х годов в сопровождении симфонического оркестра!

Окончательно улучшивший свое финансовое состояние в связи со вторым пришествием Faith No More, Паттон теперь получил достаточное количество паблисити, а главное - сумму на счету, которая позволяет ему превратить Mondo Cane из студийного проекта в концертный. Оркестр из трех десятков музыкантов (правда, оркестр - местный: Globalis), техническая бригада - все это не так-то просто воспроизвести на сцене! Но у Майка получилось. Так что смотрите и слушайте, какие песенки распевала неаполитанская мафия в часы досуга.

Концерт несколько задерживался: ждали приезда Эдуарда Хиля. Кому же, в самом деле, разогревать Паттона, как не новоявленной сетевой легенде! Но Хиль, к сожалению, заболел и приехать не смог. Впрочем, не могу сказать, что публика особо жаждала явления мистера Трололо: в основном в зале обсуждали арбатские фото Паттона, которые тот накануне выложил на своей странице в Facebook.

Но вот наконец-то на сцену выходит оркестр и под мелодию "Il Cielo In Una Stanza" на сцене возникает облаченный в снежно-белый костюм Паттон. Он лукаво ухмыляется публике, тяжело плюхается на высокий стульчик и начинает петь - немного развязно, периодически картинно форсируя высокие ноты. До поры до времени Майк сознательно не пускается в безумства, напоминая, скорее, пожилого мафиозо вроде героя Тото из фильма "Операция "Святой Януарий".

Но уже на второй композиции "Che notte!" Майк резко вскакивает с насеста и выдает свои фирменные танцевальные па: со взмахиванием рук, с резкими движениями. И тут-то выясняется небольшая техническая мелочь - микрофон толком не успели отстроить, тот усердно фонит. Паттон жестами объясняет режиссеру, куда ему стоит отправиться с этим фонящим микрофоном. От волнения шаловливые ручки звукача начинают дрожать еще больше, и на "Ore D'Amore" фон становится уже совсем криминальным. Ярости Паттона нет предела - если бы его не отделяла от пульта звукооператора пара клавишных мануалов, то драки, видимо, было бы не избежать. В конце концов с фоном удается справиться, но Майк машет звукорежиссеру: "Пока, детка, пока!...". Видимо, пока Майк будет выкладывать в своем блоге новые московские фотки, звукачу следует запостить объявление о поиске новой работы...

На великолепной "20 Km Al Giorno" вокал Майка становится то нагловато-заигрывающим, то принимает откровенно хулиганские ноты. Он вообще на каждой песне старается играть то мимикой, то голосом, но чаще всего - и тем, и другим. И именно за возможность мгновенного преображения мы его и любим!

Паттон проявляет вежливость: свой главный лирический номер "Scalinatella" он посвящает Эдуарду Хилю. "Мистер Трололо тоже должен был играть сегодня, но заболел," - сообщает Майк публике, по его мнению, озабоченной отсутствием Хиля. Но благородство зала Паттон несколько переоценил: в ответ на эту реплику кто-то свистит. Паттона перекашивает от ярости: "Эй, парень, чуваку семьдесят два года! Ты врубаешься - семьдесят два?! Есть здесь в зале кто-нибудь, кому семьдесят два? Нету? Вот то-то же! Доживите сперва до его лет, а потом уже свистите!". И, сменив гнев на милость, Майк снова усаживается на стульчик и вкрадчиво тянет старинную калабрийскую песню, мастерски копируя южноитальянский диалект.

Понятно, что программа у Mondo Cane, по сути, ограничена одним-единственным альбомом. Отсутствие материала Майк заполняет играми с залом, то заставляя всех пропевать вместе с ним одну ноту, то демонстрируя собственный фальцет, который оказывается куда как выше голосов дамочек из сценической подпевки. То на "Lontano, Lontano" Паттон вдруг выдает форсированный рев в лучших традициях Faith No More, а затем резко срывается на драматический речитатив. Глотка у Паттона луженая, а артистического таланта хватит на небольшую независимую киностудию. Скорость преображения поражает: в "Storia D'Amore" он предстает эдаким героем-любовником, благородным хулиганом, а в "Canzone" от романтизма не остается и следа, тут уже перед нами просто нагловатый хулиган.

И все это, замечу, в рамках одного концерта. Концерта, в котором Майк Паттон в очередной раз показал всем и вся, что он - музыкант, для которого нет ни временных, ни стилистических, ни артистических пределов. Да, он может все. И даже оркестром периодически дирижирует, делая это весело и задорно, так, что неимоверно хочется продолжения. Потому и финальная "Senza Fine" звучит своеобразным намеком: да, без конца, да, друзья, о финале никто и не задумывается.

И хорошо, коли так. Ждем продолжения!