Вот и пришел четвертый, последний день сербского фестиваля EXIT. И уже с полудня складывалось ощущение, что именно финальные выступления и станут главным событием фестиваля: техники с раннего утра монтировали на главной сцене гигантский алый задник, устанавливали циклопические лазерные установки и зачем-то многократно то поднимали, то опускали стрелу центральной камеры, проверяя ее на прочность. Шла усиленная подготовка к выступлению Faith No More и The Chemical Brothers. При всем уважении к хедлайнерам предыдущих дней, их регалии существенно меркли по сравнению со звездами финального дня.

На пустующей площадке перед главной сценой расположилась пожилая пара. Дяденька и тетенька, увидев, что я расчехляю фотоаппарат, отрицательно замахали ручками и несогласно затопали ножками. Пришлось убрать чудо техники и пообщаться без камеры. Как выяснилось, пара прибыла в Сербию из солнечной Калифорнии. Муж Джим, в прошлом - полицейский, страстный фанат Майка Паттона и старается при первой же возможности попасть на его выступление. В Сербии пара планирует задержаться, чтобы оттуда приехать - вы не поверите! - в Москву на Mondo Cane, сольный проект Паттона. На вопрос, не могли ли они выбрать менее экстремальный способ посещения концертов любимого музыканта, супруги-американцы отвечать отказались.

В общем, внушаить, как говаривал незабвенный Хрюн Моржов. Но, терзаясь предчувствием паттоновских безумств, ищу душевного успокоения в расслабляющей обстановке Suba Stage. Там тоже какой-то нездоровый ажиотаж: перед сценой раскинули импровизированную продажу мерчендайза. Милая женщина с прической в стиле афро распродает компакт-диски, которые разлетаются, как горячие пирожки. Мне диск не достался, но я и не расстроился, потому как вместо того, чтобы включиться в борьбу за пластинки, просто решил посмотреть, а что же происходит на сцене...

На сцене, на первый взгляд, не происходило ничего особенного. Молодая темнокожая женщина с каким-то странным коробом в руках долго бродила туда-сюда, пока, наконец, не подошла к микрофону... И вот тогда случилось чудо: звякнули невидимые колокольчики, и девушка запела. Необыкновенная песня, распевная, протяжная, с необычной мелодией и алогичной гармонией, мгновенно покорила меня и всех собравшихся перед сценой. Это была Хоуп Масике (Hope Masike) - удивительная певица, сочетающая народные песни Зимбабве (поет она на языках африканских народов шона и ндебеле) с джазовыми гармониями. А странный короб - ни что иное, как мбира, народный африканский инструмент, сходный по конструкции с металлофоном.

У Масике есть несколько программ, выступает она и с джазовой группой, и с гитарой, но самой большой популярностью, пользуются, конечно, ее сольные концерты, на которых она поет, аккомпанируя себе на мбира. "Так до сих пор играют и поют в Зимбабве," - рассказала мне Масике, - "а в Европе люди не слышали такой музыки, не знают, насколько она красива, и как удивительно можно сочетать народные африканские гармонии и джаз. Я стараюсь, по-моему, у меня получается". Получается, Масике, еще как получается!

На главной сцене тем временем подготовка к выходу Паттона и компании идет полным ходом. Там беснуется словенская группа Elvis Jackson, играющая дикий и веселый ска-панк. Вокалист и трубач Дэвид Ковшка (David Kovšca) похож на молодого Паттона как две капли воды, да и беснуется не хуже последнего времен Mr.Bungle: то подбежит к гитаристу Боштьяну Белтраму (Boštjan Beltram) и со зверским видом выдерет у него из бороды клок волос, а то во время инструментального соло как заправский циркач сделает сальто назад.

Кстати, связь с паттоновским коллективом у этих ребят более чем тесная. Их пластинку "Against The Gravity" спродюсировал ни кто иной, как Билли Гулд (Billy Gould), бессменный басист и основатель Faith No More. Так что смею предположить, что у ребят, если не растеряют творческий оптимизм и концертный драйв, весьма и весьма радужное будущее.

Отпрыгав-отскакав, Elvis Jackson уступают сцену австралийцам Pendulum. В отношении этих товарищей тоже нет никаких сомнений - энергетики у них как у небольшой электростанции. МС Бен Маунт (Ben Mount на "Genesis" носится по сцене с космической скоростью, заводя публику и успевая при этом, не теряя дыхания, начитывать в микрофон. Вот, гражданка Мисси, учитесь у молодых!

Но не забываем, что в Pendulum главный все-таки не Маунт: место у центрального микрофона занимает их лидер Роб Суайр (Rob Swire) с клавишным контроллером в форме гитары. И кавер на "Voodoo People" The Prodigy звучит в его исполнении чуть ли не более экспрессивно и агрессивно, чем оригинал: Суайр то огрызается в микрофон, то резко разворачивается к остальной группе и начинает ими дирижировать, то пускается в пляс вместе с Маунтом.

Но все, конечно же, ждут главных звезд вечера. После того, как Pendulum удаляются со сцены, происходит самая длительная задержка выступления: сцену к выходу Faith No More готовят целых сорок минут. Но ожидания вознаграждены: в темноте начинает звучать клавишный перебор "Reunited", старой песни дуэта Peaches & Herb, с которой возрожденные Faith No More начинают все свои выступления. Партию первого голоса исполняет клавишник Родди Боттум (Roddy Bottum), а великий и ужасный Майк Паттон появляется на сцене чуть позже, когда стихает первый куплет. Одетый в алый костюм и черные очки, развязно ухмыляясь и картинно тяжело опираясь на трость, он подходит к микрофону. "Он что, повредил ногу?" спрашивает меня стоящая рядом корреспондентка агентства Shinhua. В ответ я уместно цитирую классику советского кинематографа: "Ага, ты с ним побегай паперегонки. Это он трость для понту носит. Солидности добирает".

А Майк уже превращает трость в дирижерскую палочку, размахивая ей направо и налево. Вот уже и пиджак сброшен, и микрофон снят со стойки, и мелодия "Reunited" перетекает в рифф "From Out of Nowhere". Паттон все ускоряет движения, зловеще вращает глазами, корчит злобные рожи и все чаще подбегает к краю сцены, словно нависая над толпой.

"Что там с футболом?" - орет он. - "А? Испанцы выиграли? Ну тогда следующую песню поем по-испански!". И не обманывает: "Evidence" от начала и до конца звучит с испаноязычным текстом, что встречает одобрительный вой публики. Над толпой взмывают в небо несколько испанских флагов. А Паттон уже спускается в фотопит, залезает на ограждение и вдруг поворачивается к группе: "Стоп, ребята, пауза!". Музыканты смолкают, а Паттон обращается к толпе. "Значит так, следующую песню я хочу спеть, глядя в небо. Они сейчас заиграют, я начну петь и упаду на спину, а вы меня держите. Можете носить меня на руках, только не переворачивайте! Я хочу пропеть эту песню, глядя на звезды, понятно? Готовы? Поехали!". Группа играет песню Commodores "Easy", а Паттон действительно падает на спину, прямиком на поднятые руки толпы. Толпа несет Паттона, он колышется на волнах поднятых рук, смотря в небо и пронзительным фальцетом пропевая куплеты прекрасной баллады. Лишь иногда Майк чуть приподнимает голову и командует толпе: "Левее! Правее! Вот так!". В итоге к финалу композиции он снова оказывается рядом с ограждением, переваливается через него, и романтический герой со взглядом, устремленным в звездное небо, исчезает, а на сцену поднимается лукавый чертяка, который скрипучим голосом заводит "Ashes To Ashes", перетекающую в кавер джексоновского "Ben".

Но Паттон бы не был Паттоном, если бы не учинил пару совсем уж криминальных безумств. Вот звучит сербская народная песня "Ajde Jano". Толпа с радостью ее подхватывает, а Паттон вытаскивает на сцену из публики какую-то высокую девушку. "Так, запиши мне свой телефон," - командует Майк, протягивая девушке бумажку и ручку. Девушка старательно выводит цифры, а из публики раздается негодующий вопль. "Ты чо, ее парень, что ли?" - презрительно бурчит Паттон. - "Пошел на хер, она теперь со мной. Вот смотри, сейчас танцевать будет. А ну-ка, давайте народную еще раз!". И группа повторно играет "Ajde Jano", а девушка действительно пускается в пляс.

Отпустив красавицу восвояси ("Я тебе позвоню вечерком!" - обещает на прощание Майк), Паттон о чем-то шепчется с техниками и на первых аккордах "Stripsearch" идет к крану, на котором установлена центральная камера. Теперь становится понятным, зачем техники проверяли устойчивость стрелы крана: Паттон зажимает микрофон в зубах, и, мурча мелодию песни, лезет по стреле наверх, прямиком к верхней площадке, где установлена камера. Стрела с висящим на ней Паттоном медленно движется над толпой, Майк победно оглядывает публику, потрясая кулаком. И после таких штучек финальная "We Care A Lot", где шедевральную игру демонстрирует барабанщик Майк Бордин (Mike Bordin), кажется всего лишь проходным номером. Но это - не проходной номер, а финал. Группа в полном составе выходит на авансцену, поворачивается к публике спиной, а техники фотографируют весь коллектив на бординовскую "мыльницу" на фоне толпы. Тоже ритуал: Майк собирает такие фото с каждого концерта Faith No More.

Кажется, что после такого рок-спектакля сложно придумать что-либо более эффектное. Но впереди - сет The Chemical Brothers. В ночной мгле небо разрезают лазерные лучи, начинает звучать "Snow". Да, все выглядит удивительно красиво: лазеры то рисуют в темноте гигантский кристалл, то - человеческое лицо, то - демонстрируют целый мультик о девушке, бредущей неизвестно куда и неизвестно зачем. И все это - под фонограмму "Further", последнего альбома группы. Том Роулендс (Tom Rowlands) и Эд Саймонс (Ed Simons) застыли на сцене двумя тенями за лэптопами. Ждешь-ждешь, когда же они зашевелятся, но тщетно: ребята ничего нового не привносят в звучание пластинки, лишь изредка выдавая незапланированный скретч. Так что перед нами не живое выступление группы, а красивое лазерное шоу по мотивам новой пластинки, вот и все. Но как визуальное действо это, конечно, завораживает, хотя к музыке не имеет ни малейшего отношения.

Полюбовавшись лазерными красотами, я иду к закрывающимся палаткам с фестивальным мерчендайзом и покупаю себе маечку от Faith No More. На ней аршинными буквами начертано: "HAPPY BIRTHDAY, FUCKER" - полночь прошла и наступил мой день рождения. И в самом деле, зачем заказывать корпоративы с поп-звездульками, когда можно в собственный праздник послушать Паттона и насладиться шоу от химических братьев?

Лазеры гаснут, особо устойчивые зрители ползут доплясывать на Dance Arena, а я оглядываюсь на гигантскую громаду крепости Петроварадин и.... не прощаюсь. Я говорю: "До свидания".

EXIT, я вернусь через год! Повторим веселье?