25-26 января на сцене светлановского, то есть большого зала Московского международного дома музыки состоится московская премьера оперы-импровизации Бобби Макферрина (Bobby McFerrin) под названием "Bobble".

Звуки заблаговременно приводили официальные сведения о предстоящих гала (включая полный состав участников), да и вообще "мистер Донт уорри, би хэппи" – не тот персонаж, подробные сведения о котором и о проектах которого нужно долго нарывать по маргинальным музыкальным форумам и блогам. Так что сейчас, перед событием, настало время для того, чтобы попытаться своими простыми словами объяснить – что же, собственно, следует ожидать зрителям, пришедшим в предназначенный изначально для академических концертов зал на Красных холмах.

Во-первых, разумеется, никакая это не опера. Даже в том расширительным смысле, которое закрепилось за этим итальянским словечком с (не)легкой руки Эндрю Ллойд Уэббера (Andrew Lloyd Webber) и Пита Таунсхенда (Pete Townshend), обозвавших свои крупномасштабные музыкальные опусы "рок-операми". Всё-таки опера, включая "рок-", подразумевает профессиональный оркестр и слаженный, спевшийся в прямом и переносном смысле ансамбль исполнителей-солистов с более-менее однородными голосами (академическими ли, рóковыми ли, да хоть рэповыми – но только однородными). Творение же косичкоголового Бобби принципиально построено на совместной импровизации как можно более разных певцов. В данном случае – от горлового тувинского пения до битбоксинга; от мощного, как сибирская река, открытого вокала Пелагеи до идущего от традиций арабских муэдзинов поднебесного фальцета.

Но это и к лучшему. Как ни грустно это осознавать, классическая опера, родившаяся как яркое шоу, "блокбастер XVIII-XIX веков", к веку XXI окончательно превратилась в cтатус-символ – место обязательных ритуальных встреч дельцов и политиков, претендующих на звание "элиты", и провинциальных студентов, приезжающих в культурные столицы именно с целью "приобщиться".

"Боббл" - принципиально другое: попытка создать по канве всем известного мифа (Вавилонская башня) синкретическое действо, рождающееся на наших глазах и при нашем (со)участии.

Во-вторых, вопреки уверениям устроителей, такая попытка – далеко не первая. Вот уже 10 лет, начиная с 2000 года, мне регулярно выпадает возможность в одной только Москве наблюдать за попытками взрастить на филармонических, театральных и даже садово-парковых площадках некую новую мистерию, объединяющую необъединимое – и не по принципу "отчетного концерта фольклорных коллективов к NN-му съезду", а некоей идеальной "мировой деревни". Увы, большинство попыток, от давнишней "Полифонии мира", до совсем недавней "Этносферы" оказываются сокрушительно эклектичными. Или, скажем мягче, неубедительными. Ярчайшие сами по себе исполнители не образуют единого целого.

Исключения составляли, пожалуй, перформансы, продюсируемые неутомимым мастером церемоний Николаем Дмитриевым. Что наводит нас на вывод о роли личности не только в истории, но и в организации синкретических перформансов. Вывод, с одной стороны, грустный, с другой – дающий некоторую гарантию. Потому что Бобби Макферрин – не только выдающийся вокалист и звукоизвлекатель с безграничным диапазоном, но и профессионал, знающий, зачем и как вогнать текучую творческую стихию в четкие рамки публичного шоу.

Так что есть надежда, что возводимая под его чутким руководством "вавилонская башня" окажется более устойчивой, чем ее мифическая предшественница.

Bobby McFerrin
ММДМ
25 и 26 января

Организовано фондом Ирины Никитиной "Музыкальный Олимп"