Так случилось, что группа King Crimson во многом определила мои музыкальные пристрастия. Я родилась в год, когда великолепная лига гитаристов под управлением Роберта Фриппа (Robert Fripp) еще не была сформирована, а группа KC записала свою знаковую пластинку " Larks' Tongues in Aspic". 15-летие я отметила знакомством с альбомом "Red", и с этого момента фанатичнее меня, казалось, не было в Москве кримзомана. Я отслеживала все сайд-проекты всех участников группы, я мучительно переводила со словарем хлесткие статьи Фриппа в журнале Musician и попадавшие в самиздатовскую печать огрызки его дневника, я проигрывала в голове партии всех инструментов в любимых композициях и по-детски радовалась каждой найденной концертной импровизации. Я никогда не была фанатом ни одной группы, однако этими джентльменами, выписывающими замысловатые "петли", всегда почтительно восхищалась из своего совкового далека.
С годами удерживать в голове все составы King Crimson было все труднее; с появлением придуманных Фриппом Лиги Джентльменов и Лиги Техничных Гитаристов коллаборации их участников становились все запутаннее; к тому же, период распада группы, длившийся едва ли не большее время, нежели ее существование, провоцировал всех музыкантов KC на попытки реанимации состава под своими знаменами, и эта ситуация по сей день порождает новые и новые "оркестры апологетов". Меж тем, я далека от утверждений, что "истинный King Crimson - это Фрипп, МакДональд (Ian McDonald)), Лейк (Greg Lake) и Джайлз (Michael Giles)", а все последующие попытки играть музыку группы следует считать нечестной профанацией: по моему мнению, "истинным" может считаться лишь тот состав, который не паразитирует на наследии команды, а развивает его. В этом смысле все музыканты KC, подошедшие к сорокалетнему рубежу команды в хорошей творческой форме - настоящие ее участники. Как бы ни назывались их проекты.
10 ноября в клубе "Б1 Maximum" продолжил свою работу "фестиваль на колесах" - придуманный Александром Чепарухиным King Crimson Festival. Лучшее воплощение бесконечных инкарнаций пестрого состава KC, какое только можно придумать: на протяжении нескольких лет в Москве и других городах переиграли в различных комбинациях, кажется, все участники группы. В этот раз Москву (а ранее - Пермь) посетили Эдди Джобсон (Eddie Jobson) и Эдриан Белью (Adrian Belew).
Джобсон - лидер группы UK, участниками которой стали в свое время знаменитые "кримзоновцы" Билл Бруфорд (William Scott Bruford) и Джон Уэттон (John Kenneth Wetton); известен также по своей работе в составе Roxy Music и Jethro Tull. В настоящее время он развивает собственный проект U-Z - наследник группы UK, созданный в честь ее 30-летия.
Эдриан Белью - гитарный маньяк, друг Боуи и Заппы, номинант "Grammy", обладатель редкостно неприятного высокого вокала (Фрипп как-то желчно сказал: "В King Crimson перебывало много хороших гитаристов, но лишь один способен при этом так гадостно вопить"). Сложный композитор, интересный аранжировщик; ныне - лидер Adrian Belew Power Trio, созданного в 2006 году.
Фестивальная программа долженствовала отметить 40-летие одной группы и 30-летие другой; однако происходящее напоминало, скорее, не праздник, а давнюю встречу коллекционеров, которые демонстрируют друг другу приобретения, которыми пополнились их закрома за годы разлуки.
Открывало фестиваль выступление трио Белью. Двое музыкантов, играющих с ним, - близнецы Эрик и Джулия Слик (Eric & Julie Slick), техничные и грациозные молодые львы. Оторванные, но дисциплинированные. Очевидно, многие музыкальные открытия у этой парочки еще впереди, но уже сейчас они под чутким руководством мэтра могут многое. Представив несколько зубодробительных композиций с альбома "E", трио с блеском исполняет "Three of a Perfect Pair", в которой фирменные "каскады" хорошо ведет бас, радует "болтливой" "Elephant Talk". А под конец выступления врубает "Thela Hun Ginjeet", под которую в сдержанном чопорном зале начинаются прыжки и танцы. Белью явным образом развивает основную мелодическую линию этой вещи в сторону истерического речитатива с ритмичной поддержкой, но все недостающие элементы зал поет за него. На протяжении своего сета лидер трио сиял как начищенный пятак и терзал гитару так, что казалось - сейчас у него просто оторвется сначала рычаг, а потом бридж: за рычаг Белью остервенело дергал, а деку нещадно бил ладонью, добиваясь эффекта перкуссии. Это был рок, сыгранный очень счастливым человеком.
Но вот отделение Белью завершилось - и на сцене материализовался с плексигласовой электроскрипкой в руках длинноволосый Эдди Джобсон, чем-то напоминающий Севу Новгородцева. Его состав - куда серьезнее, в него входят только признанные мастера. Соотвественно, и градус пафоса повыше. Гитарист Грег Хоу (Greg Howe), заменивший в проекте Трея Ганна (Trey Gunn), выплетает немыслимой красоты партии, басист Рик Фиерабраччи (Ric Fierabracci) тем временем осуществляет "путешествия по грифу", а барабанщик Марко Миннеманн (Marco Minnemann) вытворяет такое, что можно только стоять и глазеть, раскрыв рот. Партию вокала за неимением достойного вокалиста поделили между собой скрипка Эдди и гитара Грега; после пронесшегося ураганом intro без слов звучит трагическая "Starless" - эпицентр кримзоновского альбома "Red". На протяжении последующих вещей Джобсон постоянно меняет инструменты. В одной из его вещей россыпь хрустальных шариков на клавишных сменяет сначала нежное соло на скрипке, а после - вновь вулканические взрывы клавишных на тон ниже; при этом гитара звучит в терцию со скрипкой и "удерживает" ее тему, словно далекое воспоминание.
Совместный сет двух групп, стартовавший с потяжелевшей "Red", обнаружил, что, невзирая на некоторый сумбур во фразировках (когда нет распределенного баланса инструментов, добиться четкой фразировки вообще очень сложно), оба состава прекрасно друг друга дополняют. Две ударные установки прямо в процессе игры пересобрали на сцене, водрузив одну из них над другой; в процессе "пристрелки" барабанщики жонглировали палочками и "перебрасывались" партиями. Гитаристы немедленно начали "строиться" один под другого - при этом вся эквилибристика досталась, как и можно было ожидать, Грегу Хоу. Один из басистов взял на себя функции ритма, и на передний план закономерно вышли скрипка Джобса и гитара Белью. О, какие диалоги они выплетали вместе, распевая "Indiscipline"! И как счастливо Белью кричал в зал:
I repeat myself when under stress... I like it!
Как их несло на "Red"! И как красиво они завершили концерт второй частью "Larks' Tongues in Aspic", где каждому из музыкантов было предоставлено по минуте-другой соло!
Многие воспринимают прог как музыку "из головы", музыку, целиком построенную и просчитанную. Однако для музыкантов класса Джобса и Белью, а также для участников их групп, вся эта сложная музыка, все эти немыслимые импровизации, диковиннные размеры, пуантилизм, пентатоника и ладовая организация - это язык, на котором они говорят между собой свободно и пишут стихи - а слушателю дается возможность лишь почувствовать и оценить мелодику этого незнакомого языка. Мы, говорит мой друг, бывший со мной на том же концерте, - словно троечники на уроке математики: пытаемся уловить мысль, выраженную в красивейшей формуле, забывая, что эта формула представляет собой концентрированный жизненный опыт того, кто написал ее и исполнил. И в этой связи все, что может быть сказано нам со сцены - это захватывающий рассказ о жизни музыкантов King Crimson. Жизни группы, которая продолжается на наших глазах.
.
