На втором этаже Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме вчера началась одна из выставок, посвященная ее 120-летию (в Петербурге проходит целая неделя поэта). В двух залах картинами, рисунками, куклами воссоздавали образы из "Поэмы без героя". Внизу, в зеленом дворике, бродили люди, которых, все же, чаще встретишь у концертных залов или клубов. Ждали, когда начнется чтение.

Дело в том, что помимо иллюстрации поэмы на основе трудов условных современников, музей захотел показать и нынешнее время сквозь ахматовскую призму. И для этой цели 2h company получили заказ на соответствующую рэп-сюиту. Илья Барамия и Александр Зайцев на ее "презентации" не сумели появиться. Зато был, как объявили его организаторы, "поэт Михаил Феничев". О невольной своей улыбке забываешь, когда видишь специальный сборник: Пушкин, Ахматова, Феничев. Сон Татьяны из "Евгения Онегина", кое-что из "Девятьсот тринадцатого года" и - "Святки.2009". На бумаге – четыре страницы, сплошь заполненные словами. "Через 50 лет это будет первое издание, которое будет продаваться на Sotbey’s и Christie’s!". Не думаю, что раньше поэтическая традиция делала настолько благодушные жесты в адрес современной культуры.

Свое творение Михаил читает, стоя в проеме окна второго этажа, тогда как публика смотрит на него снизу вверх. Музыка достаточно минималистична, возможно, музыканты, действительно, как и обещали, начали изучать простейшие секвенсоры. Главная роль отдана слову. Читка идет, как и на пластинках 2h company, скоростная, строчки длинные, у другого бы давно уже кончились силы, а он все продолжает нить повествования, хитроумную, как всегда. А некоторые во дворике уже купили книжку и следят за сюжетом. А он таков: лежал поэт на кушетке, жаловался на домашних насекомых, хотел пришибить одну из тварей – взрыв, явилась старушка в шали, знакомая, явно из школьных учебников. Герой на улице – она за ним, задирает, что-то шутит про снег-кокаин, появляется тени из "Бродячей собаки", а затем и милиция…
После к Феничеву подходит съемочная группа телеканала "Россия", просит дать интервью и рассказать про стихи (и еще – про то, где музыку его группы найти). Пока выходим из дома, автор успевает заметить, что в первую очередь это был заказ. Ахматову он не особо привечает, писал, скорее, на ощущениях от ее биографии. В конце концов, сто лет назад тоже буйствовали, ходили по клубам и печатались мелким тиражом. История многое облагораживает…
Стихи, кстати, обещают выложить официально на youtube (когда Зайцев и Барамия доработают музыку) и в одном из сетевых журналов. Тогда и мы заметку обновим. Для потомков.
А пока процитируем отрывок из "Святок.2009":

Услышав, как в пятый раз захлопнулась дверь,
сдвигаю с себя одеяло; я один наконец-то; мой начинается день.
Ушли в мир суеты по квартире соседки;
там им и место, а то на кухне постоянно трещат, сидя на моей любимой кушетке.
С неё я слежу за людьми с их вечной болью;
но и досюда она дошла — вижу, моя кушеточка подпорчена молью.
Эй, вы! уютом атрофированные недобабочки,
вам не спастись от карающей пяты моего тапочка!
Я, как нормальный тиран, истребив паразитов,
своё могущество подтверждая, одну представительницу вида
пощадил. Она с трудом поволокла
в спасительную темноту коридора свои помятые полтора крыла.
Это ошибка была. Я поздно вспомнил, что здесь —
тьма квартиры старого дома в городе-призраке, и в такую смесь
серой каплей детонирующего ингредиента вползла
подбитая моль — концентрат мучений. А местная мгла
на это ответила кошмаром, формировавшимся тут веками, —
из коридора на меня смотрит старуха в серой шали.
Древний рефлекс с эффектом парализующего страха,
природой выдуманный убеждать птиц-убийц, что ты окаменевшая деревяха,
тут не сработал: ко мне шла не шагая —
кто это? Дама-пик? Процентщица? Ой, горбоносая какая!
Вспоминаю её фото с урока литературы,
её стихи восхищённо вещала учитель... но я не мог слушать — бабы-дуры
хихикали, и детали "трагедийного письма"
ушли в тень трагедии, что, может, это во мне деталь какая-то девочкам смешна.
И я сказал колдунье: "Вы не туда попали.
К сожалению, к величайшему, языком возвышенной печали
я не владею. Но уважаю! И в доказательство лояльности
могу дать адреса, там слышал речи, сквозящие лирическими туманностями".
Движеньем лёгким она поправила шаль,
что бесспорно означало: я к тебе пришла — быть жалким перестань.

Михаил Феничев, 2009.