Цифровая музыка  Лейбловедение

Ни в какой точке музыкальной истории лейблы не играли такой важной роли, как в современной электронике. Сейчас, задав меломану вопрос "какую музыку ты любишь", запросто можно услышать ответ в духе "мне нравится лейбл Compost Records"... Публикуем первую часть рассказа Ника Завриева о самых знаковых электронных лейблах 90-х и их нелегкой судьбе в нулевых.

Ни в какой точке музыкальной истории лейблы не играли такой важной роли, как в современной электронике. Сейчас, задав меломану вопрос "какую музыку ты любишь", запросто можно услышать ответ в духе "мне нравится лейбл Compost Records". Здесь лейблы часто главнее артистов и причин на то несколько. Во-первых, электроника, по традиции, сложившейся еще в конце восьмидесятых, часто анонимна. Музыканты легко меняют псевдонимы, ухитряясь при этом играть под разными именами совершенно разную музыку. Поэтому бренд "имя артиста" здесь ценится не так, а функцию носителя определенной музыкальной идеи, собственного звучания, берет на себя как раз лейбл. А вместе с этим - несет и ответственность за то, что материал достаточно хорош. За многими лейблами закрепилась репутация "знаков качества" - так, например, любой, сколь угодно не раскрученный артист, выпустив пластинку на WARP или на Kompakt, может быть уверен в том, что на него наверняка обратят внимание. Принадлежность к "элите" увеличивает гонорар и раз и навсегда снимает вопросы из серии "кто ты вообще такой?" .

Расцвет культовых лейблов наступил в первой половине девяностых. Warp, Skam, Metroplex, Rising High, MFS, Instinct, Harthouse, Rephlex, Worm Interface, GPR - за каждым из этих названий стоял собственный звук, собственная история и плеяда музыкантов. Что стало с теми, кто пятнадцать лет назад создавал этот культ? Живы ли они, какую музыку выпускают и какое место занимают на сегодняшней музыкальной карте? Попробуем провести небольшое исследование, прибегнув, где надо, к приемам музыкальной археологии.
Сначала о плохом. Увы, больше половины из культовых лейблов девяностых - мертвы. Причин на то много - многие из них банально финансовые. Кто-то потерял чутье и начал штамповать неудачные пластинки, кто-то не пожелал меняться и проморгал смену эпох, кому-то просто помешали обстоятельства. Другая причина в том, что многие лейблы держали музыканты и одной из первичных целей был выпуск своих собственных релизов. Когда же острая необходимость в этом отпадала, лейбл немедленно отправлялся в "спящий режим". Так что начинать приходится с некрологов. Все, о ком мы будем говорить в первой части - мертвы, пребывают в коме, либо влачат жалкое существование.

GPR, один из первых супербрендов интеллигентного техно, стал одновременно и первой жертвой жесткого рекорд-бизнеса. За период 1993-1996 General Production стал стартовой площадкой для таких звезд, как Black Dog, Plaid, Luke Slater, Beaumont Hannant и именно здесь они выпустили свои лучшие релизы. Однако в 1996-м у GPR начались проблемы с дистрибуцией и лейбл тихо "свернул пожитки". Их релизы немедленно стали "уходить" с аукционов за рекордные суммы - за виниловое издание Beaumont Hannant "Texturology" (несмотря на одно и то же название, с CD-изданием у винила нет ни одного общего трека, это просто другой альбом) давали несколько сотен долларов. Таким спросом было грех не воспользоваться и в двухтысячные GPR, расплатившись с долгами и решив все юридические вопросы, подумал было восстать из пепла и напечатать несколько переизданий, но и этот проект, что называется, "не пошел". С тех пор о лейбле ничего не слышно.

Лейбл Harthouse, ведомый Свеном Фэтом (Sven Vath), в девяностые был флагманом немецкого техно-транса. "Хартхаус" был домом для Hardfloor, Resistance D, Alter Ego, Marco Zaffarano и Оливера Либа (Oliver Lieb) и слыл одним из самых коммерчески успешных электронных лейблов. Однако в 1997-м, когда трансовая волна пошла на спад, Harthouse решил расширить формат, кидаясь то в даунтемпо, то в жесткое техно. Как это часто бывает, меры успеха не имели - на лейбле начались финансовые проблемы. Свен разругался с владельцами (лейбл существовал под "крышей" могучего WEA) и бросил свое детище, отправившись создавать компанию Cocoon. Хартхаус был куплен компанией UCMG и переехал из Оффенбаха в Берлин. A&R менеджером новые хозяева назначили Оливера Бондзио (Oliver Bondzio) из группы Hardfloor. Но при нем лейбл вел жизнь почти растительную - издал несколько невнятных релизов, выпустил пяток переизданий, но в целом был скорее мертв, чем жив. В 2003-м лейбл был снова закрыт, а год спустя название было куплено компанией Daredo Music. Под старым брендом был создан фактически новый лейбл Harthouse Mannheim, издающий ничем не примечательный немецкий тек-хаус. К чести новых хозяев надо сказать, что они все-таки пытаются спасти репутацию и продемонстрировать связь с первой реинкарнацией "Хартхауса" (среди недавних релизов - пластинки Braincell и Spicelab), но никаким возрождением тут, увы, не пахнет и близко.

Лейбл Rising High, где вышло невероятное количество техно, транса и эмбиента от Union Jack до Syzygy, Bedouin Ascent и Wagon Christ, образовался в 1991-м и пять лет буквально бурлил - такого насыщенного каталога не было буквально ни у кого. Здесь было все - от трансовых хитов Paragliders и Union Jack до эстетской эмбиентной психоделии Irresistable Force и Neutron 9000. Исчез Rising High так же внезапно, как и появился - не вписавшись в очередной виток музыкальной моды, они не стали агонизировать, пытаясь вскочить в уходящий поезд, а тихо ушли в небытие. Через три года, в 1999-м лейбл был открыт заново, выпустил десяток блеклых релизов и еще четыре года спустя снова закрылся.

Похожий путь прошел лейбл R&S - легендарная бельгийская техно-фабрика была главным плацдармом жесткой клубной электроники в континентальной Европе. Здесь издавались пластинки североамериканских "отцов" вроде Хуана Аткинса (Juan Atkins) а также ковались новые звезды вроде Sun Electric, Joey Beltram и CJ Bolland, да и Aphex Twin выпускался тут куда раньше, чем на Warp. Так же как и Harthouse, R&S сильно забуксовал в конце 90х - выпускал то трайбал хаус, то drum & bass, но ни то ни другое успеха лейблу не принесло, и в 2001-м лейбл закрылся. Пять лет спустя, в 2006-м была запущена вторая реикарнация, неофициально названная "R&S, Mission Two". Возрожденный лейбл выпустил несколько ремастированных переизданий и даже отметился новыми релизами - это было классическое техно в духе того, что бельгийцы пропагандировали в свои лучшие дни, но увы - в тот момент страсти по девяностым еще не вспыхнули, продукция прошла незамеченной и с тех пор об R&S Records никаких вестей нет.

Одним из первых узкопрофильных IDM-лейблов стал немецкий Musik Aus Strom. В 1996-м году его создали участники группы Funkstorung Михаель Факеш (Michael Fakesch) и Крис Де Лука (Chris De Luca). MAS отличал чрезвычайно высокий коэффициент полезного действия - пластинки они печатали нечасто, но каждый релиз становился событием. Продержались они целых шесть лет, но в конце концов, подмигнув на прощанье отличным сборником "MAS Confusion", ушли в спячку - Крис и Михаэль были связаны контрактом с !K7, а без них лейбл, по сути, терял смысл - ведь создан он был в первую очередь для того, чтобы быстро выпускать свой собственный материал, не дожидаясь пока на него клюнет какой-нибудь издатель. После распада группы, MAS достался Факешу, и тот даже реанимировал было лейбл, выпустив единственный сингл - разумеется свой собственный. Станет ли это полноценным возрождением - поживем увидим, но, честно говоря, верится с трудом.

Продолжение следует...

13.03.2008, Ник ЗАВРИЕВ (ЗВУКИ РУ)