4 августа дождь в Москве на целый день прекратился: не иначе как дальневосточные и африканские боги объединили усилия, чтобы дать достойно завершить фестиваль "Остров света" в саду "Эрмитаж". На завершение марафона, растянувшегося на весь июль и начало августа, устроители - в первую очередь, это Greenwave Music, - приготовили на главной сцене такую программу: казахи группа Ulytau, буряты Хуун-Хуур-Ту, американский камерунец Ришар Бона со своей международной группой. Однако те же самые боги вмешались в расписание таким образом, что "Хуун-Хуур-Ту", один из главных боевых слонов Greenwave, пришлось выступать первыми, и они показали всё, на что способны. Для тех, кто следит за московской сценой world music, их выступление не было откровением - репертуар квартета из Горного Алтая мало подвержен изменениям, но их слаженное горловое многоголосье, поддержанное экзотическими струнным и духовыми инструментами, напоминающими о буддистских дацанах, произвело, как всегда, мощное впечатление и унесло мысли слушателей далеко в горние выси. Казахский ансамбль вернул публику с небес на землю. Она сразу встрепенулась от мощных разрядов электронных клавишных и ритмов, с восточной медитацией ничего общего не имеющих. "Улутай" смело мешает восточную мелодику с цитатами из западных классиков - но получается это, увы, скорее в стилистике Ванессы Мэй (Vanessa Mae). Пока что видно, что у себя дома ансамблю приходится существовать в основном на "подножном корме" - то есть работать в ресторанах. Хочется надеяться, что с переездом группы в Москву (о котором было объявлено со сцены) положение исправится к лучшему. Ришар Бона выступал в роли звезды и хэдлайнера. Заслуживает ли такого статуса замечательный полистилистический бас-гитарист, работавший в качестве сайдемена с Джо Завинулом, Бобби Макферрином и многими другими - вопрос бессмысленный вообще, а в данном случае особенно. Это в твердокаменном американоцентричном шоу-бизе все понятно - есть одна-две мегазвезды, которых старательно раскручивают американские лейблы-мейджоры, и есть их локализованные удешевленные копии. А world-сцена - это как бы такой музыкальный аналог интернета, децентрализованное сообщество с множественностью приоритетов. Как бы там ни было, Бона показал добротную и очень разнообразную программу, в ходе которой его "мотало" от настоящей World Music (в том смысле, в который стал вкладывать в это слово Питер Гэбриел) до старого доброго джаз-рока, честно воспроизводящего Weather Report, благодаря которому, собственно говоря, Бона и стал известен. Фестиваль "Остров света" завершился. Можно подытожить: Сад Эрмитаж подтвердил свой статус самой влиятельной московской не-попсовой площадки; "Про-свет" (то есть Дибров и Гребенщиков) и GreenWave Music - репутацию неутомимых энтузиастов по-настоящему альтернативной музыки. Будем надеяться, что начинание будет продолжено, и боги всего мира по-прежнему будут ему благоволить. Фёдор Косичкин

Погожим пятничным вечером в саду "Эрмитаж" хваленый франко-африканский джазмен Ришар Бона закрывал фестиваль "Остров света". Достопочтимая публика наворачивала пирожки с капустой, прогуливаясь со счастливым видом. В этот день неожиданным и приятным сюрпризом стало заметное сокращение мест для очень важных персон и увеличения жизненного пространства для персон простых, но умеющих танцевать. Музыкальное действо должно было принести неслыханное удовольствие и повергнуть в нирвану ценителей импровизаций Ришара Бона, медитаций Хуун-Хуур-Ту и фолк-электризации Ulutau. Но вместо этого впору было впасть в полное уныние и недоумение. На ум приходили гнусные мысли о том, что музицирование Бона вполне согласуется с уже устоявшейся и надоевшей до осатанения тенденцией смешения понятий и эмоционального упрощения того, что называют искусством. Джаз таким не может быть априори. И как бы виртуозно Бона ни смешивал этно, джаз и фанк, и как бы мастерски он ни исполнял полученный этно-джаз-фанк-микс, все же результат оказался скучным, пресным и нервно-унылым. Конечно, невежливо не отметить исполнительскую сторону концерта, особенно залихватские соло на маракасах и бонго, когда на сцене остался один только колумбийский ударник, стяжавший на закуску громогласные рукоплескания, вполне им, кстати, заслуженные. Позабавил и потешил развеселый африканский юмор Ришара: юноши с дредами смеялись взахлеб, раскрашенные фифочки заламывали в припадке счастья ручки, почтенные мэтры вип-зоны покровительственно усмехались. Гораздо большего внимания заслуживают коллективы, выступившие на разогреве, точнее, один из них - тувинский квартет Хуун-Хуур-Ту. Вторым был казахский Ulutau (Большая гора), но его безнадежно бессмысленное бренчание, порою похожее на национальную музыку, порою - на Metallica периода расцвета, было, тем не менее, перманентно однообразным и таким деревянным, что даже не стоит подробного описания уважаемым читателям. Не в первый раз выступающая в Москве группа Хуун-Хуур-Ту оставила отрадное ощущение национальной старательности сильного сибирского народа. Музыканты-полиинструменталисты задушевно и искренне пели песни о любви, о весне и "о нашем тяжелом времени, времени революции". И делали они это так складно, так мило! Без лишних чудачеств и без позерства. Можно было только любоваться прилежным перебором струн на гитаре и народных инструментах. Пресыщенная московская публика лишь вальяжно попивала пивко, ожидая выхода "звезды", но сей грех можно ей отпустить. Она получила то, что хотела: и пивко попила, и "звезду" послушала, и отметилась в "обществе". Видимо, большего и не надо было. Счастливые улыбки блистали на лицах, радость переполняла оттого, что "обогатились духовно": "А ведь еще мы любим джаз! Прямо как прогрессивные жители Западной Европы"... Ну и бог с ними, с жителями, и с улыбками, и с духовным обогащением. А те, кому не надо "европейского" пафосу и кому чуждо довольство своей собственной персоной, стояли в это время перед сценой и внимали дивному тувинскому квартету, за что им и спасибо. Была приятна эта честность. Мусинья Смит