Отправляя меня на задание, главный редактор Звуков строго-настрого наказала написать хороший репортаж. Такой, мол, чтобы из него было ясно, почему блондинки любят Jamiroquai.
По-моему, Jamiroquai - это такой hi-end от шоу-бизнеса. Широкие массы не очень в курсе его существования, но об этом пишут в глянцевых журналах, посвященные понимающе кивают головой, а увлеченные слушают и гордятся своей причастностью.

За осмыслением этих непростых моментов я прослушала выступление разогревающего коллектива Mattafix, модного, и, как полагается модному в Москве, вроде бы как даже из Лондона. Но кто это такие, собравшаяся публика наконец уяснила только в тот момент, когда они затянули свой радиохит Big City Life. Помимо этого не зацепило ничего: таких коллективов много, все они усредненно-неплохо звучат, и для разогрева это, наверное, неплохой выбор.

Полчаса беготни техников, сто первая проверка, и на сцену выходят герои вечера. Первое впечатление - "мама дорогая, кто же так настроил звук?". Если на записи Jamiroquai звучат гламурно и "прилизанно", то здесь в зал лавиной обрушились клавишные, гитара, бас, барабан, перкуссия, три чернокожих бэк-вокалистки, и поверх всего этого великолепия еще и голос Джея Кея. Последний в полосатой рубашке и традиционном индейском головном уборе издалека напоминал персонажа клипа "Хару Мамбуру".

Получает ли Джей Кей удовольствие от выступления или просто отрабатывает концерт, понять невозможно. Его музыканты явно на работе: ровно, красиво, уверенно, но без ухарства. На такие составы надо водить некоторых отечественных музыкантов и звукорежиссеров с последующей показательной поркой. Впечатление от того, как низкое глиссандо могучего пятиструнного баса проходит сквозь "Олимпийский", словно картонный домик, улавливается даже не слухом, а телом, вибрирующим под этой волной. Звучание Jamiroquai - отличное подтверждение народной мудрости о том, что не Fender красит человека, а наборот.

Кстати, о вибрации. По мнению одного американского коллеги, музыка, как и многое другое, делится на эротику, секс и порно. Так вот, Jamiroquai - это эротика, начиная от гибкой пластики самого Джейсона, и заканчивая теми ощущениями, которые она рождает. И, если уж совсем придираться, то не место Jamiroquai в темной бетонной коробке "Олимпийского", где даже курить нельзя. "You know I never smoked a joint in my life before", - обращается Джей Кей к публике. Публика не понимает, а зря - таких шуток по ходу было несколько, например: "Use the force, Luke" - после "Use the Force".

Джей Кей делает несколько пируэтов, кокетничает с публикой, бросает в зал фразу-другую. И все это без фамильярности, а с той легкой, немного детской, немного ернической усмешкой, которая отлично отражает весь странноватый, ни на что не похожий сценический образ фронтмена Jamiroquai. Это фанки и грув, слова, которые не переводятся с английского на русский. Это удивительное смешение совершенно непривычных русскому уху вещей: минималистические гитарные ходы и по-джазовому энергичные клавишные "пробеги", достаточно "плоские" барабаны и невероятные басовые соло.

Долгая кода - джазовые музыканты в шутку называют это "битва за коду" - и на сцене гаснет свет. "Олимпийский" аплодирует и свистит, и вот Jamiroquai выходят на бис. "Москва, вы отличная аудитория, - говорит Джей, - пожалуй, мы сыграем еще кое-что". Зал взрывается, поняв, что сейчас будет: боевик 'Deeper Underground', незабвенный саундтрек к "Годзилле". И на этом действительно все. Последняя пробежка вдоль сцены, прыжок, в лучах прожекторов мелькают кроссовки с тремя ярко-зелеными полосками, и шоу заканчивается.

Я выхожу из спорткомплекса со смешанными чувствами.
С одной стороны, Jamiroquai хочется слушать под открытым небом ярко-голубого цвета, или в машине, несущейся по шоссе вдоль Лазурного берега. Потому что все, что звучало в ходе московского концерта, за исключением, пожалуй, задумчивой баллады 'Black Owl' - и 'Virtual Insanity', и 'Cosmic Girl', и 'Love Foolosophy' - один сплошной гимн невыносимой легкости бытия, где никто не напрягается.
С другой, это было совершенно незабываемое шоу. Хорошо, что они все-таки приехали.

И эпилог.
Много лет назад один очень любимый мной человек пытался научить меня слушать Jamiroquai. Он обожал Джея Кея, старался походить на него во всем. Я не научилась, мне было всего семнадцать, а ему - двадцать пять. Потом двадцать пять стало мне, и я вдруг поняла и полюбила Jamiroquai. Стоя в Олимпийском, я думала, как же чертовски несправедливо, что его нет в этом зале. Именно его сет мог бы быть лучшим разогревом для Jamiroquai, они отлично смотрелись бы на одной сцене. Джей Кей и Сергей Крутиков. Михей. Джуманджи.