SUICIDE  Восставшие из

В Москве нью-йоркский дуэт с жестоким названием отрабатывал прошлые заслуги, но зато какие! Из приемов, которыми в 70-х Suicide выводили из себя публику, выросло множество стилей современной поп-музыки...

Подкованные ди-джеи, призванные в клуб "Б2" для разогрева Suicide, знали, что ставить. Что бы ни звучало из колонок, будь то сумрачный синти-поп, разболтанный ноу-вейв или утрамбовывающее техно, - все это напоминало, не могло не напоминать о тех, кому в ближайшие минуты предстояло выйти на сцену. Нью-йоркский дуэт с жестоким названием в Москве - как, впрочем, и в других городах, разница здесь не так уж существенна, - в каком-то смысле, отрабатывал прошлые заслуги, но зато какие! Из бубнежа сломанного электрооргана, тупого стука драм-машины, общего грязного гула саунда и инфернального пения Алана Вега (Alan Vega), которыми в 70-х Suicide выводили из себя публику, выросла значительная часть разнообразных стилей современной поп-музыки - обязаны им почти все, от Depeche Mode до Pan Sonic. Первый и главный альбом группы Suicide, вышедший в 77-м году, можно сравнить с бомбой, осколки которой разлетелись по миру и попали - как в "Снежной королеве" - в глаза и сердца многих из тех, кто затем прокладывал дорогу что в мэйнстриме, что в андеграунде. Великие люди, что и говорить - но, между тем, на дворе 2005-й год, со времен основных подвигов Вега и Рева (Martin Rev) прошло без малого 30 лет, и сам тот факт, что Suicide выжили и выступают, казался парадоксом: может, старые наркоманы решили на старости лет немного подзаработать? Если и так - отработали на славу. Как говаривала одна моя преподавательница, бодрит.

Расшатанной походкой, в широких черных очках, с сигаретой в зубах и бутылкой минералки в руке Алан Вега выходит на сцену и улыбается публике такой улыбке, которая ничего хорошего не предвещает. Следом за ним выпрыгивает к синтезатору, снабженному волшебной коробочкой-сэмплером, Мартин Рев, в таких же очках, с тем же злобно ухмыляющимся выражением лица. Выглядят Suicide сейчас как парочка злодеев из фантастического боевика класса "С", как существа, вылезшие на свет божий со своими музыкальными записками из подполья, как полуночные странники, прошедшие огонь, воду, медные трубы, ад и что там ещё - в общем, выглядят чертовски красиво (в самом что ни на есть прямом смысле слова чертовски). Рев включает звук - коробочка продуцирует обрубленные ритмы, синтезатор - атональные клавишные аккорды; музыкант шаманит вокруг клавиатуры и играет на ней нарочито спонтанно и дерзко. Вега дергается, изображает некую ритуально-порнографическую пляску, подносит ко рту микрофон - и начинает петь голосом, который, единожды услышав, вряд ли забудешь. Самая расхожая метафора, характеризующая пение Веги, - "Элвис Пресли из ада", и это действительно удачно сказано, но на московском концерте Алан был скорее похож на Джеймса Брауна, тоже из ада, разумеется. Он то начинает рычать и хрипеть, то вдруг заливается одуревшим соловьем, то ободряюще вопит, как какой-нибудь рок-позер. Добавляет силы фирменный эхо-эффект - в иные моменты голос певца раздваивается, размазывается по треку, окружает, и от него уже не убежишь. Suicide - это именно что дуэт, один участник тут стоит другого, бесконечно монотонные сэмплы и безумные выкрутасы синтезатора служат единственно возможным сопровождением распевам вокалиста.

Suicide - живейшая иллюстрация летального тезиса "кто не боится умирать, тот и не может помереть". Эта музыка изначально существовала как сведенная к минимуму, ободранная до костей, а потому говорить о ее актуальности или неактуальности даже как-то неуместно: может ли устареть, к примеру, скелет, служащий для демонстрации особенностей строения человека? Вот так и эти песни - пляски на костях поп-музыки, но не тех, что остаются после ее смерти, а тех, что всегда являются ее несущим каркасом. Никаким шоком выступление Suicide уже не выглядит - но это никак не в минус: сейчас это слушается не как провокация, но как натуральные песни из-за крышки гроба, производящие сильнейшее впечатление. Большая часть треков взята с последней, не такой уж давней пластинки "American Supreme", но, конечно, главное впечатление производят те самые, старые вещи: вот смертельная любовная баллада "Cheree", а вот и - на бис - "Frankie Teardrop", самая знаковая песня группы, устрашающее повествование о молодом пролетарии, который, ощутив всю бессмысленность окружающего бытия, убивает собственную жену, детей, а потом и себя. "Frankie Teardrop" - безусловный шедевр, а то, как угрожающий spoken word Веги сменяется его же чудовищными воплями о смерти, - возможно, один из самых впечатляющих моментов в истории поп-музыки вообще. Впрочем, и те вещи, которые на последнем альбоме Suicide звучали как-то выхолощено, вызывая в памяти формулировки вроде "бледная тень былой славы", вживую производят куда больший эффект. Вега выплевывает в зрителей слова и речитативы, ходит по сцене, дает поорать в микрофон фанатам из зала, посреди песни начинает автограф-сессию, в общем, ведет себя крайне безответственно - и это-то и прекрасно.

Претензии предъявить можно было бы. Чего уж там, исправный сэмплер, неустанно имитирующий минимал-фанк или там электро-рок, - это, конечно, не то, что гудящий поломанный электроорган, которым Suicide прославились; чистота саунда не идет этим людям и этим песням. Чего уж там, некоторые вещи были определенно затянуты, и временами становилось довольно скучно. Чего уж там, попытки некоторых зрителей вызывать призрак концертов 70-х путем бросания в музыкантов салфеток смотрелись откровенно глупо, хотя и смешно. И все же, все это не имеет совершенно никакого значения. Потому как когда перед тобой стоит Алан Вега с очередной закуренной сигаретой и произносит спич про то, что, мол, "люди, как это ни банально, нам нужна революция, немного хреновой революции" - понимаешь, что такому красавцу можно все простить, он, собственно, вообще вне категорий подобного рода. Он аутентичный, настоящий, в своем нью-йоркском подполье он придумал самую грозную поп-музыку на свете - и он находится здесь и сейчас, и он остался таким же, как был. Это, если хотите, всамделишный привет с того света, но дело в том, что, по всей видимости, на этом свете Suicide никогда и не были, и относятся они к нему с чувством глубокого неуважения. И, если уж мне удалось избежать в этом тексте обязательного выражения "непрерывный суицид" и отсылки к испугавшемуся Suicide Нику Хорнби, позволю себе в конце вставить-таки одно общее место. Как и в случае с Дженезисом Пи-Орриджем и группой Psychic TV, В этом есть что-то такое, чем взрывают мир.

09.07.2005, Александр ГОРБАЧЕВ (ЗВУКИ РУ)