"Когда б вы знали, из какого сора..." Впрочем, Амону Тобину (Amon Tobin), едва ли не самому породистому питомцу нарицательного лейбла Ninja Tune, скрывать совершенно нечего. Его последний альбом "Foley Room" на редкость крепко скроен да на удивление ладно сшит из всевозможных обрывков подножного аудио-мусора и тем, собственно, и интересен. Использование полевых записей в музыке - прием с семидесятилетней историей. Но если прежде больше ценились чистые шумы вроде заводского грохота и лязга или же умиротворяющее пение птиц и журчанье воды, то сегодня искусство манипуляции звуком достигло таких высот, что сыгранным на флейте водосточных труб ноктюрном не заинтригуешь даже неискушенного слушателя. Амон Тобин пошел дальше всех самых смелых ожиданий.
Похоже, что тема переработки отходов будоражит умы не только экологов, но и музыкантов. Вот Николай Карстен (Nikolai Carsten), более известный как Alva Noto, взялся за создание симфонии из писка и гула ксероксов, факсов и старых модемов, да так увлекся этим, что на подходе уже вторая часть, названная предельно ясно: "Xerox Vol.2". Исландец Johann Johannsson тоже оказался неравнодушен к технике и утопил сигналы допотопных IBM в духоподъемном эмбиенте. Напоминать о вкраплениях шума в альбомах славного австрийца Кристиана Феннеша (Fennesz) и психохирургических экспериментах неугомонного дуэта Matmos и вовсе уже неловко. Теперь настал черед Амона Тобина показать всем, как из трех коробочек пластилина, то есть из урбанистического шума-гама можно слепить один из лучших электронных альбомов 2007-го года.
Амон - одаренный бразилец, в свое время своими изысканиями доведший туповатый и нахрапистый драм-н-бейс до сведения самой просвещенной меломанской прослойки. Драм-н-бейс, в понимании Тобина, это продукт высочайшей выделки и завидной просвещенности, объединяющий в бешеной пляске завсегдатаев танцполов и умудренных аудиофилов с томиками "Penguin Guide To The Jazz" подмышкой. Неожиданно для публики, музыкант решил переключиться с виртуозного семплирования подзабытых джазовых номеров на материал в буквальном смысле ничей и выстроить величественный альбом из повседневных шумов. От хриплого голоса кошки до надсадного рева мотоцикла - все пошло в ход. Интересно, то, с каким размахом Амон (кстати, второе имя музыканта - Адонай, бывают все-таки удивительные совпадения) использует гениальное изобретение Томаса Эдисона. С появлением фонографа произошло, похоже, самое значительное событие в мире музыки - звук отделился от источника и стал жить своей жизнью. Тобин же жизнь эту выворачивает наизнанку, превращая самые банальные бытовые и порой раздражающие нас шумы, вроде пения безголосой соседки за стенкой, в потусторонние мистерии, ничем не выдающие своего происхождения.
В известной мере будут правы те, кто скажут, что "Foley Room" - это скорее памятник кропотливому саунд-дизайну, чем самодостаточное произведение. Здесь нет западающих в душу мелодий и ритмов, памятных по хитросплетенным альбомам "Bricolage" и "Permutation", умело сочетавшим танцевальный задор и нетривиальное развитие композиций. Здесь вообще трудно за что-то зацепиться. Из густой круговерти семплов не вычленишь отдельного первозданного звука, да и в рамках альбома сложно выбрать наиболее удачные композиции. Но именно цельность "Foley Room" - самое большое достижение Тобина. Сложно представить иной альбом, где сумрачный трип-хоп, выстроенный вокруг тигриного рычания, так же легко и непринужденно перетекал в беззаботный лаунж, а затем в отороченные брейк-битом струнные пассажи Kronos Quarter, а затем, а затем... Иногда кажется, что весь альбом - не больше, чем цепь головокружительных спецэффектов, но за захватывающей дух каруселью легко не заметить главного. В конечном итоге - это очень грациозная пластинка и, что немаловажно, в отличие от многих других экспериментов лишенная какой бы то ни было надуманности и тяжеловесности.
Конечно, "Foley Room" - произведение совершенно не утилитарное, ему скорее бы под стекло и на стену, чем на вечеринку с танцами. Под него непросто, покачивая головой, перемещаться по городу в утренней толчее (хотя ранние вещи Тобина в этом плане - идеальный саундтрек), но, тем не менее, - это все равно лучший альбом Амона на сегодняшний момент. Лучший хотя бы потому, что именно здесь он задействовал все свои таланты: гармоничное сочетание размашистого замысла с удобоваримой формой, умение подружить шизофренический бит с напряженными всхлипываниями арфы, талант так крепко прилаживать друг к другу семплы, что кажется, простоит века - не состарится, и, самое главное - никогда не повторяясь, всегда оставаться собой.
Показательно, что названа пластинка в честь специальных студий, где звукорежиссеры превращают шарканье ногами в крадущуюся поступь очередных исчадий зла на потребу кинематографистам всех мастей. Как работники этих студий превращают путем несложных операций удар папкой по столу в пистолетный выстрел, так и Амон Тобин на глазах у изумленной публики обратил тысячи разрозненных и бесполезных звуков в чертовски остроумную запись, скрепив ее очарование своим честным именем. Да, обман, иллюзия, не иначе. Но ему пока все сходит с рук.