Один из череды сольных альбомов Леонида Федорова. В выходных данных – все те имена из Федоровского окружения, которые из альбома в альбом помогали расширить его гитарно-кухонную метафизику до космических масштабов: джазовый контрабасист Владимир Волков, ансамбль старинной музыки Opus Posth, хор русской духовной музыки "Сирин", русский филолог с парижской пропиской Анри Волхонский, автор текста "Города золотого". "Таял" открывается смутными органными переливами, которые неожиданно сменяются резкими смычковыми аккордами, федоровскими кликушескими завываниями и жестким речитативом с упоминанием Бен Ладена. Впрочем, "Бен Ладен" (кстати, сильнейшая вещь на пластинке) здесь единственный несет в себе такой устрашающе-апокалиптический заряд. Большая часть материала "Таял" принадлежит Волхонскому-поэту, который своим неровным, стариковским голосом зачитывает стихи про выси и бездны и играет местоимениями, пока на заднем плане трепещет струнная секция или стрекочет драм-машина. Восьмиминутная композиция "Франциск", например, посвященная Франциску Ассизскому, за свой хронометраж успевает сменить размеренную декламацию на русские песни и пляски с гармошками, а их свою очередь – на латинскую литургию.
Пожалуй, именно с "Таял" для Федорова начинается новый этап, связанный с усложнением формы. Его предыдущий сольник "Лиловый день" - это еще такой камерный самодельный фолк на коленке (пусть и с попавшимися под руку кусками из Рахманинова); здесь в таком духе звучит разве что заглавная песня. "Таял" же, равно как и последующие за ними альбомы – это уже окончательно не поддающееся описанию чудно чудо, где на равных сходятся традиционные формы и дерзкие сэмплы, цепкие мелодии и невоспроизводимые языковые выкрутасы, где слово не менее ценно, чем звук, и любая, на первый взгляд, нелепица оказывается достойна аккомпанемента целого оркестра.