До свидания, время! Тебя как будто бы и нет... Есть необъятный Бог в небе и бурлящий хаос "прокаженной земли", и последний день весны. Есть грустные и добрые глаза Павла Кашина, который сидит на втором этаже ЦДХ, терпеливо отвечая на вопросы журналистов. Представители прессы поглядывают на часы. Они все еще считаются со временем. Они, и много кто еще, но не Кашин.
...неплохо было бы попробовать жить без часов и расписаний... Для меня свобода - это все...

Диалог поначалу явно не складывается.
- Вы знаете, Павел, - начинает господин с шестого ряда, - мы с женой сидели в кафе. Там по радио передавали вашу песню. Нам стало как-то по-домашнему уютно. Вы понимаете?
Кашин блаженно улыбается. Его улыбка заполняет длинные паузы между вопросами.
- У вас есть дети?
- Не так, чтобы я знал.
- Вы боитесь смерти?
- Я об этом не думаю. Хотя стараюсь делать так, чтоб это случилось как можно позже. Мне 36 лет. Я не пью, не курю, ложусь спать ровно в 23.00.
- Вас до обидного мало на радио и телевидении. Вас это не огорчает?
- Мне все равно, в общем-то... Если кто-то захочет, чтоб я был сильно популярен - я буду.
- Почему вы задаете ему так мало вопросов? - нервно вопрошает продюсер певца Ирина Миклошич . - Он же очень интересный собеседник!
Эта дама умудряется быть везде: на ресепшине у входа, в первых радах зала, за микшерским пультом. Десятки приказов, претензий, одергиваний. Контроль над ситуацией в ее руках. Вроде бы в ее... Она перемещается со скоростью баллистической ракеты, сея вокруг себя атмосферу легкой паники.
Вопросы продолжаются.
- Павел, на некоторых ваших дисках есть логотип - Ваш черный силуэт с гитарным кофром. Вы ощущаете себя пилигримом, у которого нет дома, и который идет в неизвестность, чтобы кому-то петь свои песни?
- Это - кадр из клипа на песню "Сердце". Мы снимали его в пустыне. Мне нравится этот кадр. Дом у меня есть. Я живу на 17-ом этаже. Оттуда замечательно видно Москва-реку, и вообще очень красивый вид на город.
- Вам легко дается написание песен?
- Песни я пишу медленно, зная, что в конце все обязательно сложится. Я устаю, но одновременно это и душевная радость.

Ирина Миклошич сигнализирует о том, что пресс-конференция закончена. Зал постепенно заполняется публикой. После второго звонка становится понятно, что будет аншлаг. Ряды гудят в ожидании действа. Гаснет свет, и на сцену выходят музыканты. Их встречают овацией. По определению Кашина, песни, приготовленные им для концерта, условно делятся на новые, очень новые и новейшие. К новым относятся композиции из "Утопии", а к новейшим - вещи с презентуемого CD "До свидания, время". Полностью акустический звук. Как всегда, много грусти и много хороших текстов:
"Дар любви от дара боли
Отличает чувство воли"
Павел кружит с гитарой по сцене, отбивая подошвами бешеную чечетку. Неприметный Максим Некрасов перемещается от мандолины к роялю, а от рояля к губной гармошке. Десять новых песен проходят на одном дыхании. После демонстрации на экране клипа с гвоздями заглавная "Барышня" звучит вживую ("для тех, кто не понял"):
"Солнце и запахи белой акации
В мае так сложно не впасть в левитацию
Жизнь в ощущении легкой вины"
На сцене вместе с Кашиным "левитируют" три барышни-скрипачки. Их "консерваторские" белые рубашки и темные клеши выглядят как униформа.
Барышни из зала, повинуясь гравитации, подтягиваются к сцене с цветами.
Затем следует прощальное "пока".

Здравствуй, время! По ходу концерта никто из сидящих в зале не вспоминал о тебе. Потому что Кашин обитает где-то за твоими пределами. А иногда даже кажется, что и за пределами Земли.